Папирус. Изобретение книг в Древнем мире - Ирене Вальехо

6

Молодые империи неприхотливы – им подавай всё. И военную мощь, и экономическое доминирование, и великолепие старого мира. Поэтому Сципионы перевезли в Рим македонскую царскую библиотеку и собрали вокруг ценных книг кружок греческих и латинских писателей. Силой оружия и денег они переместили центр тяжести литературного творчества. Так бывало не раз: политика меняет культурный ландшафт.

Захватнические устремления богатых римлян, по сути, не сильно отличались от энтузиазма американки Пегги Гуггенхайм, которая в 40-х годах прошлого века взялась переправлять за океан европейскую абстрактную живопись и тем самым изменила географию изобразительного искусства. Ее отец, представитель династии магнатов, сделавших состояние в горнодобывающей и сталелитейной промышленности, погиб при крушении «Титаника». Она поселилась в Париже – семейные миллионы легко покрывали богемное существование. Там и родилась ее знаменитая коллекция авангарда. Нацистское вторжение застало Пегги в Париже. Вместо того чтобы срочно уехать, она стала скупать произведения искусства так, словно будущее отменили. Придерживалась правила – по картине в день. Вермахт уже подминал под себя север страны, и в продавцах недостатка не было. Иногда Пегги за гроши приобретала полотна у спешно уезжавших еврейских семейств или непосредственно у художников. За два дня до падения Парижа она укрыла коллекцию на складе у друга и уехала в Марсель, где закрутила роман со сбежавшим из лагеря для интернированных Максом Эрнстом. Ее деньги спасли Эрнста и еще нескольких художников, вместе с которыми она отплыла в США.

В Нью-Йорке Пегги Гуггенхайм открыла галерею, где выставляла живопись парижской школы. Подле этих работ, в кругу беженцев из Европы, живущих под крылом галереи, – Дюшана, Мондриана, Бретона, Шагала, Дали и многих других – зародился американский авангард. Молодые художники увидели новое искусство, и оно произвело на них глубокое впечатление. Правительство Соединенных Штатов, стремясь отнять у Европы культурное первенство, создало программу под названием «Федеральный художественный проект». По ее условиям безработным художникам платили двадцать один доллар в неделю за оформление общественных зданий. В ней участвовали Поллок, Ротко, де Кунинг – будущие подопечные Пегги. Джексон Поллок сказал в одном интервью: «Самая выдающаяся живопись за последние сто лет создана во Франции. Американские художники в большинстве своем и представления не имели о современном искусстве. Нам очень повезло, что великие европейские творцы живут теперь среди нас». Молодые живописцы часто собирались в Музее современного искусства, где выставлялась «Герника» Пикассо, также «бежавшая» от европейских войн и диктатур. Американское абстрактное искусство пестовалось под сенью европейского авангарда.

В мае 1940 года, за три недели до оккупации Парижа, еще один человек бежал в Соединенные Штаты. Он попал на предпоследний рейс лайнера «Шамплен» перед потоплением. Как многие европейские писатели, Владимир Набоков стал преподавать в американских университетах. Его эмиграция была не только географической: он также добровольно сменил язык творчества и не побоялся написать несколько выдающихся книг по-английски. Даже называл себя «таким же американским, как апрель в Аризоне». В то же время он улавливал в новой стране дух Европы, отобранной у него революциями и войнами. В письме литературному агенту Набоков замечает: «В американской цивилизации меня пленяет именно налет Старого Света, слегка старомодный облик, не меняющийся, несмотря на блестящую внешнюю оболочку, бурную ночную жизнь, уборные последней модели, сверкающую рекламу и все остальное».

Мекка кинематографа, изобретенного во Франции, также переместилась со временем в Штаты. Большие киностудии классического Голливуда основывались во многих случаях эмигрантами из Центральной Европы, многие из которых скрывали настоящие имена и происхождение за американизированными фамилиями. Эти простые люди, высадившиеся однажды в Нью-Йорке с тонкой стопкой долларов, зашитой в подкладку жилета, запустили гигантскую индустрию, которая вскоре привлекла еще одну плеяду европейцев – режиссеров, актеров и операторов: Фрица Ланга, Мурнау, Любича, Чаплина, Фрэнка Капру, Билли Уайлдера, Премингера, Хичкока, Дугласа Сирка и многих других. Любопытный эпизод: Джон Форд, в противоположность пионерам киностудий, притворялся европейцем. Гомер вестерна, уроженец штата Мэн, рассказывал о своем прошлом в Иннишфри, несуществующей ирландской деревушке. Он выдумал целую семейную историю и не раз утверждал, что появился на свет в доме с соломенной крышей и видом на залив Голуэй. Форд, патриарх американского кино, хорошо знал, что золотым веком Голливуд во многом обязан европейцам.

Все эти примеры – к ним можно добавить имена философа Ханны Арендт, ученых Эйнштейна и Бора, испанских писателей Хуана Рамона Хименеса и Рамона Сендера, бежавших от диктатуры, – свидетельствуют, что к середине ХХ века, благодаря идеально рассчитанному усилию, центр искусства и науки переместился с континента на континент. В античную эпоху сосуды культуры сообщались в более тяжелых условиях. Не существовало никакой «римской мечты», галереи и университеты не гонялись за иностранными талантами, зато огромное количество греческих деятелей науки и культуры попадало в Рим в качестве невольников.

Невидимый порог рабства

7

Риск угодить в рабство всегда незримо присутствовал в жизни греков и римлян, словно монстр под кроватью. Никто не зарекался, каким бы богатым и высокородным ни был. Даже для тех, кто рождался свободным, двери в ад всегда оставались открытыми. Если в твою страну или город приходила война – а такое в античном мире случалось каждый день, – и враг побеждал, тебе предстояло стать трофеем. Vae victis! («Горе побежденным!») – красноречивое латинское выражение. Древние легенды ясно дают понять, что «гражданскому населению», как мы выразились бы сегодня, пощады ждать не приходилось. В «Троянках» Еврипида описаны дымящиеся развалины Трои и отчаяние царицы с царевнами, которым суждено быть разыгранными между греческими военачальниками. Накануне они одевались в роскошное платье, и все кланялись при их появлении. Сегодня, после ночи сражения, греки таскают их за волосы, делят между собой и насилуют.

Если ты путешествовал морем и на тебя нападали пираты – назовем их так, это удобный термин для обозначения всякого врага или негодяя при судне, – у тебя не оставалось шансов избежать неволи.

Если кто-то похищал тебя на суше, вряд ли он собирался просить у твоей семьи выкуп. Быстрее и безопаснее было сбагрить тебя работорговцу. Этот жестокий бизнес, основанный на похищении свободных людей, приносил очень большие и быстрые деньги. В комедиях Плавта часто фигурируют украденные дети, разделенные братья и сестры, родители, которые состарились в поисках пропавших сыновей и дочерей, а потом узнали их в проститутке или слуге очередного злодея.

Если у тебя случались проблемы с деньгами, ростовщики могли продать тебя в счет долгов.

Если люди, обладавшие властью, хотели тебе отомстить, они выбирали между убийством или – что более жестоко – продажей в рабство. Сам философ Платон испытал на себе последствия такого выбора. Говорят, во время пребывания на Сицилии он взбесил тирана Дионисия мудрым замечанием