Корнеслов - Дмитрий Вилорьевич Шелег

1 июля 1862 года, Дубовики

Трофим остановил телегу и сказал:

– Все, дальш не поеду. Пущай вона – Немец вас везет.

Сопровождавший их «немец» был невысоким коренастым мужичком лет сорока в красной косоворотке, ведший кобылку под уздцы.

Он принял из рук Трофима вожжи и уселся в телегу.

* * *

Тихомир подошел к Трофиму, пожал руку, а после не выдержал и обнял:

– Благодарю тебя за все.

Трофим отмахнулся:

– Бог вже оказал благодать…

Тихомир достал из кармана штанов все еще влажные купюры и предложил несколько:

– Прими как за должное.

Трофим посмотрел на них и отмахнулся:

– Не надоть. До того богатым не был, и в этот час не надобно…

* * *

Тимофей слез с телеги и, тяжело опираясь на Илью, тоже подошел к Трофиму.

Откашлявшись, он спросил, показывая на мужичка:

– Отчего же его Немцем кличут?

Трофим пожал плечами:

– Так немой он – так и кличут. Такой-сякой уродился. Слышить – слышить, а говорить – не говорить.

* * *

Тронулись.

* * *

Тихомир оживился и посмотрел на Тимофея:

– Твой брат Афанасий объяснял мне, что общность народов, объединенных языком, верой, традициями называется у разных народов по-разному. На французском – насьон, на английском – нэшнл, на германском – наци, а по-русски – наши.

Тимофей согласился:

– Верно. Все эти определения созвучны, потому что, как мы уже убедились, все эти языки переняли свои слова от изначального – славяно-русского. В славяно-русских словах запечатлен изначальный смысл. Например, расстроен человек. Это значит, его стало три.

А ему говорят: «Соберись!» То есть соберись обратно – в «одно». Или слово покаяние – пока я не я. Ты приходишь на покаяние и исповедуешься, чтобы стать снова прежним человеком.

По-русски наши как множественное число от наш он. Так определяется нация. Но самое главное, что объединяет нацию – это ее язык.

Тихомир продолжил:

– Получается, что есть наши люди, а есть не наши, которые говорят на другом языке. Этот язык для нас чужой или немой – не мой. Поэтому на Руси всех иностранцев называли немцы – немые люди, не понимающие нашего языка.

Тимофей подтвердил:

– Да. Для русского человека и во Франции – немцы, в Англии – немцы, в Германии – немцы. Но сейчас русские, да и другие славяне, называют немцами только германцев. Сами немцы называют себя и свой язык словом deutsch от германского корня, который в переводе означает народ или люди, а страну – Deutschland. Англичане зовут их страну Germany, а французы – Allemagne.

Марфа удивилась:

– А почему так?

Тимофей хотел объяснить, но Тихомир опередил его:

– Слово герман состоит из двух слов – гер и ман. Эти два слова можно поставить и в другом порядке – ман и гер, получится слово мангер. Получается, что англичане взяли за основу герман и получили свою Germany, а французы взяли мангер и получили Allemagne. Только поменяли местами g и n, что нам уже не в диковинку. Французское слово alle означает движение: идти, ехать.

Тимофей пожал плечами:

– Возможно, твое изыскание правильно в рассуждении.

Могу добавить, что гер и ман – это древние немецкие мужские имена.

Тихомир продолжил рассуждение:

– Тогда по-французски Германия, получается, та страна, в которую надо «двигаться, чтобы прийти к Геру и Ману».

Все дружно рассмеялись.

* * *

Тимофей задумчиво проговорил:

– Немецкий язык был некогда славянский, и хотя с течением времени весьма даже изменился, однако все же сохраняет в себе многие его следы. И имеет в славянском, как в своем праотце, великую надобность для отыскания в своих словах первоначального смысла.

Тихомир поддержал:

– Афанасий рассказывал, что название города Берлин происходит от слова беярлинг, что означает медведь.

Марфа гордо посмотрела на Тихомира:

– Мой боярин – Тихомир Андреевич Медведь.

Тихомир расправил плечи и улыбнулся:

– Берлин – это Медведь-город, или Город медведя. От этого же слова беярлинг происходит беярлоинг. Беярлоинг – это берлог, а берлог – это медведь. А дом медведя – это дом берлога.

Тимофей продолжил:

– Один мой хороший друг – Александр Семенович Шишков, государственный секретарь между прочими заслугами перед Отечеством, рассказывал, что, будучи на военной службе еще в 1814 году, приехал в Комметау. Это местечко на богемской границе в восьмидесяти верстах от Дрездена. Так вот на воротах при въезде была хорошо читаемая надпись Homutovo, то есть Хомутово.

Тихомир открыл рот.

Тимофей закивал:

– Нынешние названия многих немецких городов и местечек – это искаженные славянские: из Хомутово в Kommetau – Комметау, из Липецк в Leipzig – Лейпциг, из Кралевградец в Königgrätz – Кениггретц, из Болеслав в Bunzlau – Бунслау, из Борислав в Breslau – Бреслау и еще много и много названий. Интересен переход названия из Будисын в Bautzen – Баутцен. В историческом описании городка повествуется, что его построитель дал ему имя Буди сын по той причине, что его жена в это время была беременна и он желал появления сына.

Тихомир спросил:

– А почему так вышло?

Тимофей прикрыл глаза:

– Думаю, что позже ты все узнаешь.

В голове Тихомира пролетело уже привычное: «Не все сразу».

Истинный патриот России Александр Семенович Шишков родился в 1754 году в Москве и умер в 1841 году в Санкт-Петербурге.

За свою, хоть и долгую, жизнь он сделал то, на что у многих не хватило бы и нескольких: писатель, литературовед, филолог, мемуарист, военный и государственный деятель, адмирал, государственный секретарь и министр народного просвещения, ведущий идеолог времен Отечественной войны 1812 года и многое прочее…

Он был известным автором и переводчиком литературы на военно-морскую тематику, но своей основной миссией считал изучение русского языка, борьбу за сохранение его чистоты для потомков.

Рано или поздно каждый человек хотя бы раз в жизни задается вопросом о значении слов, которые произносит. И, не находя нужных ответов в умных книгах, обращается к первоисточникам.

«Где их искать?» – спросите вы. Ответ и удивит, и озадачит вас одновременно – «В корнях!»

Александр Семенович Шишков является автором многих произведений, среди которых: «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» (1803), «Прибавление к сочинению, называемому Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» (1804), «Разговоры о словесности между двумя лицами Аз и Буки» (1811), «Рассуждение о красноречии священного писания и о том, в чем состоит богатство, обилие, красота и сила российского языка и какими средствами оный ещё более распространить, обогатить и усовершенствовать можно» (1811), «Руководство к сочинению словопроизводственного словаря» (1831).

Наиболее