Корнеслов - Дмитрий Вилорьевич Шелег

class="p1">Сын встал, потянулся и начал доставать из мешка вещи.

Разложив их на камнях, он стал сноровисто одеваться в кожаный костюм, который состоял из длинных, доходящих до подмышек штанов, сшитых вместе с сапогами, – «кожанов» – и куртки – «балахонца».

Отец плюнул на ладонь, затушил окурок самокрутки и бережно засунул его за ухо.

Пригладив рыжую вокруг рта от курева бородку, он подошел к сыну и заботливо поправил на его плечах завязки кожанов.

– Эх, надо было б дегтем пропитати, да еще воском с топленым салом натерти, – покачал головой отец, проводя рукой по прохудившимся местам.

Сын отмахнулся и начал веревками прилаживать к лаптям железные четырехугольные подковы с заостренными шипами.

Отец достал из своего вещевого мешка сачок с крупной сеткой и приладил его к жерди.

Ловля рыбы на Волховских порогах велась оригинальным способом, не имеющим аналогов в России. Он был основан на простом принципе – вылавливании рыбы, борющейся против течения на мелких местах реки, с помощью приспособленного для этого сачка. Глубина в порогах весной доходила до 1,8 м, а осенью колебалась от одного метра до 30 см.

Обязательным снаряжением рыбака были подковы с заостренными шипами. Такие подковы, каждая весом до 2,5 килограммов, обеспечивали рыбаку устойчивость против сильного течения и передвижение по скользкому дну.

Зайдя в воду, насколько позволяла глубина, сын, зажмурившись от брызг, погрузил сачок в бурлящий поток.

Через мгновенье он почувствовал, как сачок потяжелел…

* * *

На камнях лежала первая добыча – сиг фунтов на пять.

Эпизод 3. Добыча

1 июля 1862 года, Михайловский погост

Всадники наблюдали, как лодка идет посередине русла.

Вчера они потеряли ее из виду возле какого-то острова, разделяющего Волхов на два рукава, поэтому с облегчением переглянулись.

Впереди по течению раздавался какой-то гул, и они прислушались.

– Devant la cascade? – спросил на французском всадник на черном жеребце.

– Водопад, – подтвердил всадник на серой кобыле.

* * *

Они стояли на отвесном берегу и смотрели, как мужики ловят рыбу.

* * *

Всадник в темно-серой одежде спешился и начал снимать сюртук.

Раздевшись до исподнего, он аккуратно сложил вещи и передал их другому:

– Встретимся ниже по течению.

* * *

Рыбаки уже набили почти полный мешок рыбы.

Отец крикнул сыну:

– Харош! Вылазий вже!

Сын повернулся, протянул отцу сачок.

Тот ухватился за древко и стал помогать ему выбраться.

* * *

Оказавшись на уступе, сын посмотрел вверх.

Его глаза округлились – он увидел, как на уступ спускается полуголый человек с зажатой в зубах финкой:

– Тятя!!!

Отец начал оборачиваться, но было уже поздно.

От сильного удара в спину он полетел в воду.

Стремительный поток подхватил его и стал уносить вниз по течению.

* * *

Последнее, что увидел отец, было то, как незнакомец скрутил сына и перерезал ему горло.

* * *

Увлекаемая быстрым течением, лодка мчалась по стремнине.

Ведомая опытным лодочником, она уклонялась от валунов и избегала мели.

* * *

Издали Илья увидел человека, который что-то привязывал к ногам.

Он узнал его и замер, одними губами прошептав: «Серый».

* * *

Тихомир увидел в глазах Ильи реальный страх. Он проследил за его взглядом и тоже увидел Серого.

* * *

Лодка неслась в бурлящей стремнине, зачерпывая бортами воду.

* * *

Тихомир не растерялся и выхватил из кармана револьвер.

* * *

Серый разбежался и, перепрыгивая с валуна на валун, заскочил в лодку.

* * *

Его жесткие серые глаза были словно глаза волка, настигающего свою добычу.

* * *

Тихомир приподнялся и прицелился в Серого.

* * *

Лодку ударило об камни, и Тихомир чудом удержался.

* * *

Едва лодка выровнялась, как Серый бросился на лодочника.

Коротким точным взмахом он полоснул ему по горлу.

* * *

Лодочник выпустил кормило из рук и мешком свалился в воду.

* * *

Неуправляемую лодку развернуло на бок, и она врезалась в гранитный валун с четырьмя обтесанными гранями.

Страшный треск ломающегося борта был слышен даже в шуме неудержимого потока.

* * *

От сильного удара лодка перевернулась, и все оказались за бортом.

* * *

Тихомир, захлебываясь, искал глазами Марфу: «Нет! Ее нет!»

* * *

Он попытался развернуться против течения, но тщетно: поток был слишком силен.

Наконец ему это удалось, и он изо всех сил погреб.

Одежда и холодная вода сковывали его движения.

* * *

Он пробовал снять сюртук.

Мешал револьвер, Тихомир стиснул зубы: «Куда его?»

Заметив краем глаза узкий каменный уступ, Тихомир изловчился и бросил револьвер в его сторону.

Развернувшись на спину, он во все глаза глядел, как револьвер неестественно медленно летит, словно зависая в воздухе, как он медленно ударяется о каменную стену, как медленно падает на уступ, медленно подпрыгивает и медленно переворачивается несколько раз, отскакивая, потом замирает на самом краю уступа.

Все эти несколько секунд показались Тихомиру вечностью: «Единственная реальная защита могла сгинуть в пучине».

* * *

Снова попытка снять сюртук, потом еще одна и еще одна.

Наконец у Тихомира получилось.

Грести стало легче, но он с ужасом обнаружил, что бархатка с Матрешкой исчезла.

Он начал всматриваться и увидел ее среди пены: «Вот она!»

Как только он начал грести в сторону Матрешки, услышал крик.

Тихомир оглянулся и увидел Марфу, которую несло прямо на острые камни.

Одной рукой подгребая, второй она как можно выше поднимала Петра.

Тихомир застыл: «Матрешка или Марфа и Петр?»

* * *

Серый, как мог, боролся с течением, но «подковы», которые так помогли ему вначале, теперь тянули его на дно, и он начал захлебываться…

Эпизод 4. Осередок

1 июля 1862 года, Дубовики

На мелком, почти белом песке лежали и тяжело дышали Тихомир и Марфа, прижимающая к себе Петра.

К общему удивлению, за все время происшествия Петр не проронил ни звука, а только теперь что-то лепетал сам себе под нос.

Тихомир переполз поближе и обнял Марфу:

– Выбрались.

Марфа заплакала.

* * *

Узкий песчаный островок, намытый рекой среди камней, от правого берега отделяло не больше двадцати саженей.

* * *

Напротив, среди вытащенных на берег лодок, стоял всадник на вороном и наблюдал за ними, видимыми как на ладони.

Мимо, теперь уже по спокойному течению, проплывали обломки лодки, полузатопленные ящики, тюки и прочая мелочь.

Среди мелочи прямо к берегу несло рыбацкий сачок.

* *