Корнеслов - Дмитрий Вилорьевич Шелег

обращал внимания еще до времени принятия Русью христианства. Для «обхода» обета еще в VI веке в византийский сборник церковных правил – Номоканон было внесено правило, которое гласило, что монах не может иметь личной собственности, но может пользоваться собственностью монастырской. На этом основании признавались права монастырей на земельную собственность, населенную арендаторами-крестьянами.

Секуляризация предельно обострила отношения императорского дома с Русской церковью, поэтому некоторые, но немногие монастыри были снова возобновлены.

Среди них был и не самый богатый Савво-Вишерский.

Только 1930-х годах он был закрыт.

Сегодня от монастыря в буквальном смысле не осталось камня на камне.

Телега проехала через деревеньку, повернула к монастырским стенам и остановилась у ворот.

Серый наблюдал, как возница подошел к воротам и крепко постучал кулаком.

Калитка ворот со скрипом приоткрылась, и возница протиснулся в проем.

* * *

Серый наблюдал за двумя неподвижно сидящими в телеге, накрытыми с головами широкими епанчами.

Внезапно его осенила догадка, и его лицо побледнело.

Он поднял небольшой камень, взвесил его в руке и прицельно бросил в сторону телеги.

С первого раза попав по самой верхушке епанчи, нарывавшей одного из сидящих, Серый замер.

Но никакой реакции не последовало.

Серый заскрипел зубами от злости: «Обманули! „Куклы“! Пустили по ложному следу».

* * *

Вечером телега возвращалась в город.

Само собой, в ней был один возница, который весело затянул Камаринскую:

Снова пьяненький камаринский мужик

У трактира с полбутылкою лежит,

Все репья собрал поддевкою,

Подпоясанной веревкою!..

Картузишко нахлобучив набекрень,

У трактира отирается весь день.

Бороденочка козлиная —

Ни короткая, ни длинная.

Ждет в трактире, кто бы водочки поднес,

Получает лишь одни щелчки под нос!

Ой же, ой же вы, камарики-рики,

Деревушка небольшая у реки,

Мужики там безлошадные,

Но до водки дюже жадные!

Эх, эх, лапотешки мои!

Что ж вы ходите как будто не туды?

Вы меня совсем не держите,

Упаду – так не поддержите!

* * *

За песней мужик не заметил, как в телегу подсел Серый, держащий в зубах короткий нож с широким лезвием.

Не говоря ни слова, он перерезал вознице горло.

Вытерев кровь с финки об епанчу с «куклой» из плотно подбитого сена, он спрыгнул с телеги и начал распрягать лошадь.

Эпизод 3. Корнеслов МР

30 июня 1862 года, река Волхов

По руслу Волхова то слева, то справа все чаще стали появляться камни-одинцы и даже целые каменистые гряды, иногда выходящие до середины реки.

Лодочник стоял на корме и подправлял лодку ближе то к одному, то к другому берегу.

* * *

Тихомир то и дело исподтишка смотрел по сторонам.

Лодочник кивнул ему: «Начеку».

* * *

Вокруг стояла мертвая тишина, изредка нарушаемая криками куликов, гнездившихся в припойменных болотцах.

Тихомир задумался и спросил у Тимофея:

– А что за корень у слова смерть?

Тимофей непонимающе посмотрел на него, но начал объяснять:

– Сочетание мр, состоящее из этих двух букв, кажется естественным нашим чувствам, когда мы голосом показываем что-нибудь противное или неприятное. Этот звук словно потрясает наши губы и язык.

Немного помолчав, он предложил:

– Оглянитесь вокруг!

Тихомир и Марфа растерянно посмотрели по сторонам – ничего необычного.

Тимофей спросил:

– Река, камень, дерево, птица не произвели на вас противного впечатления?

Они отрицательно покачали головами.

Тимофей продолжил:

– Взгляд на реку, на камень, на дерево, на птицу не производит над душою такого сильного действия, как взгляд на мертвого человека или животное. Здесь ужас, соединенный с боязнью, отвращением, потрясая наши чувства и сообщая это потрясение языку, понуждает его произнести звук мр. Однажды соединив с этим корнем понятие об ужасе, вселяемом погасанием жизни, человек начал всем прочим подобным явлениям давать основанные на том же корне имена: мру, умираю, мертвый, смерть.

К Тихомиру и Марфе подтянулся Илья.

Все внимательно слушали Тимофея:

– От корня мр исходит множество ветвей. Задумайтесь!

От мр пошло мор.

Мор – смертоносная болезнь, язва, от которой многие заражаются и умирают.

Морить – приключать смерть, приводить в истощение, изнурение.

Уморить – лишить жизни плохим лечением, голодом, тяжкой работой.

Мор перешло в мер.

Мертв тот, кто лишен жизни: кто мертв, тот уже не оживет.

Мертвец – мертвый человек, бездушное тело.

Мертветь – по причине сильного душевного страдания изменяться в лице, принимать образ мертвого.

Тихомир задумался:

– Слово смерть идет от ветви мер.

Тимофей кивнул:

– Смерть – кончина, конец жизни, разлучение души и тела. Говорится: «претерпеть, вкусить, попрать смерть».

Смертный – подверженный естественной смерти. Говорится: «Человек после падения своего соделался по телу смертным, но душу имеет бессмертную».

Или говорится: «Влекущие за собой смерть, достойны смерти», – смертельная вина, смертельное преступление.

Смертная болезнь – неисцелимая, приносящая неминуемую смерть.

Под именем смертного греха разумеется такой грех, который отгоняет от души благодать Всевышнего, и тем самым, отлучая душу от Всевышнего, от источника ее жизни, наносит ей смерть, то есть мучительное, хуже смерти существование.

Смертность – общая участь всех живущих.

Тихомир спросил:

– Но иногда говорится о бессмертии?

Тимофей перекрестился:

– Бессмертие – свойство не подверженного смерти. Говорится: «Царь царствующих, и Господь господствующих, един имеяй бессмертие».

Марфа, глядя на него, тоже перекрестилась.

Тимофей продолжил:

– Бессмертие также означает и всегдашнее пребывание в памяти потомков.

Мы помним и чтим своих предков. Можно и самому себя обессмертить, например, воинскими подвигами.

Тихомир спросил:

– А какие еще ветви идут от корня мр?

Тимофей на минуту задумался:

– Мерлуха, или мерлушечий мех, идет от глагола мру, мереть, потому что меха эти делают из умерших или уморенных ягнят прежде, чем они родятся.

Марфа сморщила носик:

– Ты раньше говорил про смрад.

Тимофей подтвердил:

– Смрад тоже от корня мр – все мертвое сгнивает, а сгнивающее издает смрад.

Когда человек дал зловонию название смрад, тогда ему надлежало дать и другое название действию, которое этот дурной запах производит в наших чувствах. Он из того же корня, по смежности понятий, извлек ветви мерзость, мерзкий, мерзко. Ветви этого колена сохранением коренного звука мр напоминают о том, что они, через смерть перейдя в смрад, выражают сопряженные с ним понятия о мерзости. То есть чувства, рождающиеся в нас от вида «смерти» посредством же обоняния смрада.

Человек, видя в мертвеце подобного себе человека с закрытыми очами, легко мог себе представить, что мертвый не видит тех предметов, какие он