Адъютант Бухарского эмира - Виктор Иванович Носатов

как можно быстрее ознакомить с его содержанием Ислам-бека, а когда я собрался в дорогу, он неожиданно изменил свое решение, сказав, что пошлет другого посланника, что я ему здесь нужнее.

— И что было в этом письме?

— Эмир ставил Ислам-беку задачу связаться с одним из своих оставленных в Бухаре агентов — Джума-беком — и передать ему повеление эмира, чтобы тот в течение недели со дня получения приказа совершил диверсию на бухарском вокзале. Надо немедленно сообщить об этом нашим товарищам в Бухару, чтобы они задержали этого гада! — взволнованно произнес Темир-бек. — Могут пострадать невинные люди.

— Не торопитесь, — осадил его чекист. — Здесь надо все хорошенько обдумать. Что еще необычного вы можете вспомнить?

— Еще до того, как отправлять меня с письмом к Ислам-беку, эмир поочередно вручал мне такие же, только запечатанные конверты, для передачи четырем высшим чиновникам своего двора, в том числе и для моего недруга — Гулям-Наби-хана.

— И вам удалось прочитать их содержание? — нетерпеливо воскликнул Агабек.

— Я смог вскрыть и прочитать только одно, которое потом передал в руки чиновнику по особым поручениям — Гулям-Наби-хану. И что интересно, это письмо тоже было адресовано Ислам-беку. Эмир ставил моему названому отцу задачу связаться с одним из оставленных в Бухаре агентов — Ахмад-ханом, чтобы тот в течение недели со дня получения приказа совершил диверсию в общежитии бухарских пролетариев. Басмачи должны были подготовить для этого адскую машинку. Об этом тоже необходимо немедленно сообщить в Бухару.

— Вы правы! Об этом басмаческом прихвостне Ахмад-хане я немедленно сообщу нашим.

— А о Джума-беке? — удивленно взглянул на чекиста Темир-бек.

— О нем пока повременим. А то там, не разобравшись как следует, арестуют кого надо и кого не надо. А мы должны бить наверняка!

Видя искреннее недоумение, появившееся на лице Темира, Агабек пояснил:

— Я уже сталкивался с такими письмами. Это давно испытанный белогвардейцами прием. Когда из штаба белых происходила утечка информации, контрразведчики, как правило, устанавливали круг подозреваемых и передавали через каждого из них приказы, документы или письма, в которых были указаны имена конкретных людей, якобы задействованных в операциях против Красной армии. В зависимости от того, кого из этих агентов мы арестовывали, они и находили в своем штабе нашего разведчика. Правда, это не всегда срабатывало. Все зависело от того, кто раньше разгадает и передаст информацию своим. Вот и сейчас, я уверен, Эдванс пошел по испытанному пути белогвардейской контрразведки. И этому я нисколько не удивляюсь. Работая в тылу Добровольческой армии Корнилова, я не раз сталкивался с агентами английской разведки. Скажу откровенно, ни один из них от меня тогда не ушел, — гордо признался он. — И Эдванс этот не уйдет.

— Что же мы будем делать? — спросил Темир-бек.

— Прежде всего необходимо навести подозрение на вашего недруга.

Агабек задумался.

— Расскажите все, что вы знаете об этом Гулям-Наби-хане, — неожиданно попросил он.

— Это чиновник по особым поручениям. Наиболее доверенный человек эмира, который верой и правдой служит ему вот уже больше двадцати лет. Недавно я узнал, что в Бухаре он был очень богатым человеком, имел двухэтажный кирпичный дом и даже свой небольшой гарем. Незадолго до революции он взял в наложницы молоденькую красавицу Хадичу, в которой души не чаял. Когда пришлось драпать за границу, он, выполняя повеление эмира, взял с собой только законных жен. Хадича осталась в Бухаре. И вот теперь он тайно с ней переписывается.

— Это упрощает дело, — удовлетворенно промолвил Агабек. — Я поставлю садовнику задачу, чтобы он подкинул чиновнику записку с просьбой встретить у забора ночью тайного гонца с письмом его возлюбленной Хадичи. Он обязательно клюнет на это. А садовник, в свою очередь, проинформирует о его ночном похождении Эдванса.

— А садовник надежный человек? — спросил Темир.

— Азиз-бек! — позвал сапожника Агабек. Когда тот появился, он спросил: — Вот мой друг спрашивает, надежный ли человек садовник?

— Не беспокойтесь, саиб. Мавлави — мой дальний родственник. Он уже второй год работает на меня и за это время не разу не подвел.

— А вы знаете, что он на побегушках у английского резидента?

Сапожник удивленно взглянул на чекиста.

— Арабский путешественник Пир-Али-хан, о котором Мавлави вам недавно докладывал, оказался английским разведчиком, — пояснил Агабек. Он тут же написал записку и, передав ее хозяину явки, сказал: — Передайте Мавлави. Пусть завтра же подбросит ее в кабинет Гулям-Наби-хана. После этого ночью пусть проследит за ним, а утром доложит об этом своему английскому визави. И еще. Передайте по эстафете, чтобы как можно скорее арестовали эмирского заговорщика Ахмад-хана, проживающего в Бухаре.

— Будет сделано, саиб!

Подождав, пока сапожник скроется за ковром, Агабек удовлетворенно произнес:

— Ну что ж, можно сказать, что половину дела мы сделали… Теперь о вашей дальнейшей работе. Как я уже говорил, нам необходима информация о всех случаях помощи бухарскому эмиру и басмачеству со стороны не только Амануллы, но и англичан. Для этого вам надо, по возможности, завязать дружбу с Эдвансом и с чиновниками падишаха…

— Я уже познакомился с афганским консулом Закир-Шахом и даже уговорил его оказывать посильную помощь воинам ислама, — сообщил Темир.

— Ну, о таком знакомстве я и не мечтал, — искренне удивился Агабек. — Постарайтесь как можно чаще поддерживать с ним контакты. Из него можно выудить немало нужной нам информации. Было бы неплохо ближе познакомиться с его людьми в Ташкенте. Кто-то ведь там на него работает. На всякий случай, для более оперативной связи, я дам вам адрес явочной квартиры и пароль для связи с товарищем Белоконем. Этому человеку вы можете полностью доверять.

Агабек написал на листочке бумаги адрес и пароль. После того как Темир-бек все это запомнил, он сжег бумагу и развеял пепел по комнате.

— Следующая наша встреча через месяц здесь. Если надо будет сообщить что-то срочное, закажите у сапожника женские ичиги. Я буду знать, что вы вызываете меня на связь. Через два-три часа я буду на месте. Удачи вам, уважаемый Темир-бек. — Агабек крепко пожал джигиту руку и, полуобняв за плечи, подтолкнул его к выходу.

Глава XXVI. Ташкент. Ноябрь, 1924 год

В кабинете Генерального консула Закир-Шаха, расхаживающего в расшитом алыми драконами шелковом халате от камина к столу, накрытому для завтрака, только что прибывший из Афганстана Темир-бек. Он, в пропыленном в дальней дороге чапане, ловко скрученная чалма лежит рядом на столе, между серебряным блюдом с фруктами и горкой пышущих жаром лепешек. Собеседники чем-то возбуждены. Закир-Шах, взволнованно жестикулируя, явно оправдывался, а его гость, сверкая черными как угли глазами, что-то ему доказывал.

— Эмир Бухары требует от вас