Адъютант Бухарского эмира - Виктор Иванович Носатов

только самой достоверной информации о реальном положении дел на фронтах борьбы с Советами. И он вправе это требовать, так как платит за это золотом.

— Но, уважаемый Темир-бек, все сведения получены мной от самых верных людей, которым я доверяю так же, как себе. И если у вас появился повод усомниться в компетентности моих источников, позвольте я перепроверю их информацию, но на это потребуется не меньше десяти дней.

— Мой повелитель не может столько ждать, ведь скоро начнется поход на Бухару, и воины ислама должны знать все о расположении и численности красноармейцев. Его величество сравнил ваши и имеющие у него данные, в результате чего получилось, что за полгода большевики не понесли никаких ощутимых потерь, в то время как самые достойные и уважаемые военачальники в своих отчетах неоднократно сообщали о своих значительных победах…

— Но, может быть, военачальники выдают желаемое за действительное? — неожиданно заключил консул.

Темир разыграл роль обиженного незаслуженным подозрением ревнителя ислама. Вскочив на ноги, он воздел руки небу и быстро зашептал слова молитвы:

— О Аллах, Всемилостливейший, Всемилосерднейший, пошли кару небесную на головы тех, кто сомневается в честности и неподкупности воинов ислама. Я бы посоветовал вам, достопочтенный Закир-Шах, взвешивать свои слова на весах осторожности и никогда больше не клеветать на военачальников Великого эмира Бухары…

— Но что же мне делать?

— Постараться перепроверить данные хотя бы дней за пять, пока я навещу своего названого отца.

— Но это же практически невозможно сделать!

— Тогда возвратите деньги и получите свою расписку обратно. Но учтите, что в таком случае обращаться к вам за помощью мы больше не будем.

— Хорошо, — сдался Закир-Шах, — я сделаю все так, как вы требуете. Но прошу передать эмиру, чтобы он увеличил размер моего вознаграждения.

— Хорошо, если все будет сделано быстро, точно и в срок, то вы можете надеяться на более увесистый мешочек с золотом.

Темир-бек понимал, что ставит афганского консула в безвыходное положение. Ведь и в самом деле было просто нереально за такое короткое время выйти на связь со всеми своими агентами для того чтобы поставить им дополнительные задачи и потом все перепроверенные сведения собрать. Значит, консулу придется действовать почти в открытую. Организовав тщательное наблюдение за дипломатом, можно было запросто выйти на его агентурную сеть. И еще, осуществляя этот рискованный ход, Темир подумал и о том, что может всучить сребролюбивому дипломату дезинформацию, которая могла стать еще одним существенным препятствием для намеченного эмиром похода на Бухару. Но это потом. Сейчас главное — не упустить связи консула со своими людьми. А в том, что у него есть возможности экстренного вызова агентов на связь, Темир нисколько не сомневался.

Только получив положительный ответ, Закир-Шах перестал мерить своими длинными, как у цапли, ногами просторный кабинет, удовлетворенно уселся в мягкое кожаное кресло и радушном жестом предложил раннему гостю перекусить с дороги.

— Спасибо за угощения, но у меня еще очень много дел в Ташкенте. Дней через пять я снова буду у вас. Прощайте.

От консула, немного поплутав по грязным, узеньким улочкам Ташкента, Темир направился на явочную квартиру начальника Бухарского отдела ОГПУ Белоконя, который год как сменил Лациса, убывшего в Москву. После того как Темир смог достать и переправить в Особый отдел ОГПУ несколько очень важных документов, он как особо ценный агент, по совету Агабека, в период пребывания в Туркестане должен был контактировать непосредственно с Белоконем.

— О це ты молодец, — похвалил Темира Белоконь, после того как тот закончил рассказ о своей последней встрече с афганским консулом. — Теперь смело езжай до своего батьки в Локай, а мы побеспокоимся насчет консула и его людей сами. В ставке Ислам-бека, когда будешь собирать сводки о результатах боевых действий басмачей, постарайся проверить их на месте. Только проверяй тайно. И еще. Лагерь Ислам-бека находится в местности, откуда до твоего родного кишлака Кохи-Саяд рукой подать. Я знаю, что у тебя там есть зазноба. Наверняка ты захочешь ее навестить. Так вот зайди к кузнецу Курбану, он должен передать весточку для меня. Знаешь такого?

— А как же! Это же отец моего друга Худайберды.

— Хороший хлопец Худайберды! — похвалил Белоконь. — Только уж больно рисковый, прямо под пули лезет, так обозлен на басмачей. А злость — плохой советчик.

— Если увидите, передайте ему от меня привет, — попросил Темир.

— Хорошо! Передам. Ну, хлопец, а теперь чайку и в дорогу. У нас с тобой на сегодня еще много дел.

В Локай Темир добрался только на другой день к вечеру.

Ислам-бек, услышав лай собак и крики часовых, торопливо вышел из своей белоснежной юрты и, увидев подъезжающего Темира, беспокойно спросил:

— Что-то долго ты к нам добирался, или случилось что в пути?

— Ассалям алейкюм, достопочтенный Ислам-бек, да продлятся годы твоей праведной жизни на тысячу лет. Видит Аллах, я к тебе торопился, но в Ташкенте меня задержали срочные дела.

Ловко спрыгнув с коня и передав поводья одному из нукеров, Темир поклонился Ислам-беку, и, как велел обычай, они трижды облобызались.

— Его Высочество эмир Бухары, да будут повергнуты в подземелья Иблиса его враги, напутствуя меня в путь, просил справиться о вашем здоровье и успехах в деле освобождения бухарских земель от неверных.

— Передай эмиру, что я здоров и все свои силы и умения отдаю делу борьбы с неверными… А как здоровье Его Высочества?

— Эмир Бухары просил передать вам, что он здоров, что денно и нощно молится о том, чтобы Аллах даровал нам скорую победу.

— Заходи, сынок. — Повелитель Локая откинул ковер, пропуская вперед Темир-бека. — Какие еще новости привез ты издалека?

— Тревожные вести достигли моего слуха. В разговоре с Генеральным консулом Афганистана в Ташкенте Закир-Шахом я узнал, что Аманулла-хан самым строжайшим образом наказал ему при всяком удобном случае заверять советское руководство в Туркестане, что Афганское правительство выступает против поддержки бухарского эмира и его сподвижников. Что Кабул, как и прежде, не будет вмешиваться в приграничные конфликты и помогать воинам ислама.

Конечно же, консул ничего Темир-беку об этом не говорил, но, зная реакцию Кабула на захват острова Урта-Тугай, когда Аманулла-хан решил занять выжидательную позицию и до поры до времени не вмешиваться в дела эмира Бухары, Темир решил зародить в душе главаря локайских басмачей зерно сомнения, недоверия к бухарскому эмиру, который в каждом своем письме клятвенно уверял моджахедов в том, что правитель дружественного Афганистана полностью поддерживает борьбу правоверных и постоянно оказывает эмиру знаки своего царского почтения.

Слова Темира упали на благодатную, достаточно подготовленную почву. Ислам-бек, еще совсем недавно довольный течением своей