Флетчер и мятежники - Джон Дрейк

рехнулась, она сошла с ума. Она поклялась, что никогда, никогда, никогда больше не предпримет столь грубой, глупой и безнадежной затеи, как прямое физическое нападение на этого выродка собственной рукой. Она содрогнулась при воспоминании об этой схватке в душной, черной комнате и впилась зубами в лоскутное покрывало миссис Тарп, словно моряк, кусающий кожу, чтобы вытерпеть порку. Она знала, что могла бы с легкостью перерезать ему горло, и знала, что именно так и следовало поступить. Но удовольствие от того, чтобы как следует с ним рассчитаться, было так велико, а боль от того, что ее остановили, едва она начала, — так невыносима.

А затем был жуткий страх перед той поистине геркулесовой силой, что вырвалась из связанного и плененного тела. Она не знала ни одного мужчины с такой силой, и уж точно не его отца! Тот не смог бы порвать веревки и перебросить через себя миссис Коллинз, словно ягненка. Но хуже всего было то, что Сара Койнвуд терзалась осознанием: пройдя такой путь и добившись столь многого, она не придумала ничего лучше, как оглушить Джейкоба Флетчера и искромсать его собственными руками. Все, чего она добилась, — это предупредила его об опасности и погубила свою служанку. По крайней мере, она полагала, что Коллинз мертва, ибо в последний раз видела ее с массивными руками Флетчера, сомкнутыми на ее горле.

Леди Сара корчилась от презрения к себе. Она знала, что была глупа, неумела и всецело заслуживала провала. Такова была глубина отчаяния, в которое она погрузилась в тот день.

Но уродливая смесь недостатков и талантов, из которых состояла ее личность, включала в себя безграничную способность сосредотачиваться на достижении своего, и когда ее алчность пробуждалась, она подавляла в ней все прочие чувства. Результатом было безжалостное сокрушение любой слабости или любого противоречивого порыва, который мог бы помешать исполнению желания. Это была не самодисциплина (на которую она была неспособна), а скорее абсолютный триумф ее «я».

В данном случае это «я» требовало, чтобы леди Сара любой ценой сохранила себя невредимой для нового, более удачного хода против своего врага. Существовала, например, отдаленная возможность обвинения в покушении на убийство против нее самой. Маловероятно, учитывая положение Флетчера как беглеца, но не невозможно. Не в том случае, если он был в такой же ярости, как и она. И вот, наконец, она успокоилась и заставила свой ум как следует работать. В течение часа она уже была облачена в свои лучшие наряды, улыбалась, как ангел, и спускалась по лестнице, чтобы ошеломить миссис Тарп и послать за ее мужем.

Мистер и миссис Тарп были должным образом собраны вместе и сражены наповал. Они слушали (раскрыв рты) историю, которую им скормили: что Сара Койнвуд (продолжая на Ямайке те благотворительные дела, которым она так преданно посвящала свою частную жизнь в Англии) незаметно вышла со своей служанкой, чтобы раздать небольшие пожертвования нуждающимся. Что, более того, войдя в дом цветной женщины по имени Годфри (которой она дала определенную сумму, чтобы та на время покинула дом со своими детьми и позволила использовать его в благотворительных целях), леди Сара и ее служанка подверглись нападению беглого дезертира, скрывающегося под именем Босуэлл, который был известным врагом, прибывшим из Англии с целью покушения на ее жизнь. Благородная служанка, к несчастью, купила побег своей госпожи ценой собственной жизни… и что упомянутый Босуэлл должен ответить за это убийство и другие преступления, слишком многочисленные, чтобы их перечислять.

Ввергнув кустоса Тарпа в полное смятение, леди Сара настояла на немедленной отправке констеблей, чтобы забрать несчастное тело ее убитой служанки, и на немедленном представлении ее самой его светлости губернатору, дабы заручиться высочайшей властью на острове для поимки злодея Босуэлла.

Мистер Тарп поднял на ноги рабов, слуг и подчиненных, чтобы все это устроить. Ужасное убийство в доме за Роуп-Уок-стрит было должным образом подтверждено, и новость разнеслась по Монтего-Бей так быстро, как только могли работать языки. Раздавленное горло, сдавленное рукой гиганта, казалось, уничтожило любые сомнения в абсолютной правдивости рассказа леди Сары, и Тарп добился встречи с лордом Балкарресом в тот же день.

Когда мистера Тарпа и леди Сару проводили в собственный зал суда мистера Тарпа, теперь находившийся в стенах нового форта и служивший штабом военного совета лорда Балкарреса, они обнаружили, что стулья и скамьи суда сдвинуты к стенам, чтобы освободить место для столов и конторок, бумаг и чернил, карт и планов и дюжины офицеров в красных мундирах, занятых последними приготовлениями к походу на Трелони-Таун, который должен был состояться на следующий день. Его светлость поднялся, когда леди Сара приблизилась, и с тревогой поприветствовал ее. У него было много дел, и меньше всего на свете ему хотелось встречаться с этой пугающе опасной женщиной.

— Миледи, — сказал он, кланяясь.

— Милорд, — ответила она, мило улыбаясь и демонстрируя самые изысканные манеры.

Каждый мужчина в комнате завороженно смотрел, упиваясь взором прелестного лица, округлых рук и сладострастной фигуры Прекрасной Койнвуд. Но каждый мужчина был в равной степени заворожен и борьбой за власть над делами острова, которая, по слухам, разворачивалась между лордом Балкарресом и леди Сарой.

— До меня дошли тревожные вести о нападении на вашу особу, миледи, — сказал Балкаррес. — И я даю вам обещание, что все имеющиеся ресурсы будут брошены на поимку вашего нападавшего.

— Все имеющиеся ресурсы? — переспросила леди Сара, и среди зрителей воцарилась полная тишина, когда она настояла, чтобы весь гарнизон был брошен на поиски Джейкоба Босуэлла.

— Невозможно, миледи, — сказал Балкаррес. — Большая часть 83-го полка уже в пути, а у меня сегодня дела с делегацией маронов, которые идут сюда, чтобы сдаться, — он помолчал и указал на окно. — Вы можете слышать, как толпа собирается, чтобы встретить их, прямо сейчас, пока мы говорим.

Его прервал поток слов, который леди Сара задумала как окончательное и бесповоротное обвинение Джейкоба Флетчера, чьей участью она теперь решила сделать законное повешение. Одним духом она выпалила подробную историю жизни и деяний Джейкоба Флетчера, он же Босуэлл, и его презренной попытки узурпировать наследство ее самой и ее сыновей. Она назвала Флетчера-Босуэлла поочередно убийцей, дезертиром, предателем, поджигателем, вором, фальшивомонетчиком, дикарем, скотом… и так далее, и так далее, и так далее. Это была впечатляющая и сильная речь. Закончив, она приосанилась и искоса взглянула на свою аудиторию, чтобы оценить произведенный эффект.

Перед ней лорд Балкаррес сохранял солдатскую выправку, хотя было очевидно, что в нем