Флетчер и мятежники - Джон Дрейк

И они рассмеялись и захлопали меня по спине. Это были мои клиенты, офицеры милиции. Несколько из тех, с кем я особенно старался подружиться, потому что они приносили больше всего заказов. Они были в форме, жаждали приключений, и каждый уже изрядно набрался.

— Это треклятые мароны, старина Боз! — сказал один из них. — Этот старый негодяй Монтегю идет сюда с горсткой своих, чтобы сдаться.

— Ага, — сказал другой. — Думает, получит королевскую милость. — И все они громко и долго смеялись.

— Погодите-ка, парни! — сказал их предводитель, капитан по имени Уиткрофт. Он слегка нахмурился. — Ультиматум его светлости обещает полное прощение тем, кто сложит оружие.

— Ба! — сказал один из них. — На черномазых это не распространяется! — и он повернулся ко мне с пьяной ухмылкой. — А ну, пошли с нами, Босуэлл, — сказал он. — Убери свою саблю, мы нарочно за тобой зашли, ведь ты человек азартный и не захочешь пропустить такое веселье! — И они снова рассмеялись, схватили меня под руки и потащили с собой, в очевидном заблуждении, что я как раз в ту самую минуту собирался присоединиться к веселью по собственной воле. Они даже засунули мою саблю в ножны и воткнули мне за пояс пистолеты, ибо сами были вооружены точно так же.

Возможно, если бы я сохранил голову на плечах и придумал какой-нибудь хитрый предлог, я мог бы ускользнуть. Но мозги у меня помутились, а внутри все перевернулось от жуткого ожидания ареста, сменившегося головокружительным облегчением. А может, и нет. Может, только настоящее кровопролитие заставило бы этих ублюдков отвязаться, а я колебался, стоит ли их убивать. И вот меня увлекли за собой, оставив мои приготовления (и небольшое состояние в золотых монетах) в мешке под прилавком, где, насколько я знаю, они лежат и по сей день.

Мы вывалились на улицу, улюлюкая и крича, и направились к форту, где собралась огромная толпа. Судя по тому, что они орали мне в ухо, пару дней назад Балкаррес официально уведомил маронов Трелони-Тауна, что либо они сдадутся и сложат оружие к 13 августа, либо он атакует Трелони-Таун с двумя тысячами солдат и сожжет его дотла. Перед лицом этой угрозы капитан Монтегю и тридцать шесть отборных воинов-маронов шли в Монтего-Бей, чтобы сдаться и проверить обещание Балкарреса о справедливом обращении. Полагаю, Монтегю знал, что иначе ему не спасти свой город, и потому пошел на эту отчаянную меру, подобно жителям Кале в древние времена, сдавшимся английской армии с петлями на шеях в мольбе о пощаде.

Что ж, судя по настроению моих доблестных милиционеров и разраставшейся толпы жителей Монтего-Бей и солдат всех мастей, Монтегю зря терял время. Они жаждали как минимум повешения.

Последовал час или два карнавального веселья и пьяных забав, пока толпа развлекала себя в ожидании капитана Монтегю. Вспыхивали драки, карманники и торговцы сновали в толпе, и в конце концов у форта появился лорд Балкаррес на коне, в окружении эскорта драгун.

Среди офицеров, сгрудившихся вокруг него, я увидел своего старого знакомого, полковника Джервиса Галлимора, который пытался расплатиться с капитаном Мочо пулями. По толпе прошел слух, что мароны приближаются к городу, и что Балкаррес намерен лично принять их, чтобы вершить над ними королевское правосудие.

Вскоре показался отряд Монтегю, шедший пешком; по обеим сторонам ехали солдаты 18-го легкого драгунского полка, а сзади маршировала рота 83-го. Волна возбуждения прокатилась по окружавшим меня людям, и я воспользовался этим шансом, чтобы наконец ускользнуть от своих спутников. Я все еще боялся, что меня арестуют в любую минуту, и хотел лишь одного — убраться подальше. Я нырнул в толпу и был свободен, но лишь на полминуты, потому что врезался прямо в руки самого кустоса Тарпа и отряда констеблей.

— Мистер Босуэлл! — сказал он с озадаченным, встревоженным видом.

— Что? — переспросил я, делая вид, что не слышу его за криками толпы, и попытался протиснуться мимо. Но мои мышцы напряглись, когда на мою руку легли чьи-то ладони.

— Это крайне неловко, мистер Босуэлл, — сказал Тарп.

— Мне нужно идти, сэр, — сказал я и опустил руку на эфес сабли. Я огляделся. Кроме Тарпа, их было всего трое, и на миг я подумал, не зарубить ли их. Но это было бесполезно. Повсюду были солдаты.

— Мистер Босуэлл, — сказал Тарп, придвинувшись ближе, — я знаю вас как честного, прямого человека, но… — Остальное потонуло в реве толпы, и краем глаза я увидел Монтегю и отряд маронов вокруг него, все вооружены. Среди них я узнал Уитфилда. Тарп что-то кричал, пытаясь докричаться. Орал мне в самое ухо. Я уловил обрывок фразы.

— …серьезный характер этих обвинений, — сказал он, — и мертвое тело служанки леди Сары…

Лошади драгун гарцевали, поднимая пыль, толпа напирала, и солдаты 83-го развернулись и стали оттеснять людей. Лорд Балкаррес читал маронам какую-то бумагу. Монтегю и остальные с тревогой смотрели на него. Я не мог расслышать, что говорил Балкаррес.

— В таком случае я вынужден вас задержать, сэр, — донесся голос Тарпа. — Ибо леди Сара Койнвуд весьма влиятельна в Англии, хоть я и не верю в вашу виновность.

Руки на моих плечах сжались. Поодаль, в толпе, я увидел еще солдат, у некоторых в руках были кандалы. Монтегю возвысил голос в гневном протесте. Несколько маронов вскинули мушкеты, драгуны сомкнули ряды и принялись охаживать их плашмя саблями. Завязалась дикая свалка. Маронов задавили числом и заковали по рукам и ногам. Лишь один избежал этой участи. Капитан Уитфилд взвел курок мушкета, упер ствол себе под подбородок и нажал большим пальцем ноги на спусковую скобу.

Бах! Это был единственный выстрел. Кровь и мозги алым туманом взметнулись в воздух, и Уитфилд осел на землю.

— Боже мой! — воскликнул Тарп, совершенно сбившись с того, что пытался мне сказать. — Вы видели это, сэр?

— Да, — ответил я.

— Они не дадут себя заковать, — сказал он. — Для них это хуже смерти.

— А что насчет меня? — спросил я.

Он нахмурился и заколебался.

— Черт побери, сэр, — сказал он, — у меня серьезные сомнения на сей счет. — Он огляделся, понизил голос и заговорил мне в самое ухо: — Вы не поверите, мистер Босуэлл, но в Англии о вашей обвинительнице,