Легенды и боги Рима. От погребальных ритуалов до восточных культов - Янник Клаве
Археологические раскопки позволили в первую очередь избавиться от предвзятых представлений о галльских религиях, которые сформировались в XIX веке и порой сохраняются по сей день. Например, стереотип о знаменитых человеческих жертвоприношениях, которые действительно существовали, но никогда не были массовыми. Они прекратились со II века до н. э. В жертву часто приносили военнопленных: их казнили, а черепа прибивали над входами в здания как трофеи. Раскопки, ведущиеся в течение десятилетий во многих крупных святилищах, таких как Рибемон-сюр-Анкр и Гурне-сюр-Аронд (в департаменте Уазе) или Коран (столица арвернов, в самом центре Оверни) дали историкам много информации. В святилищах люди вели не только религиозную жизнь. В Коране, например, были найдены сотни монет: их не только подносили богам, но и использовали напрямую для торговли, поскольку купцы и земледельцы приходили продавать свою продукцию у входа в святилище. Также было найдено много оружия: как и римляне, галлы нуждались в поддержке богов во время войны.
До какой степени доходила романизация религии?
Существует ли романизация как таковая?
Вопрос может показаться странным, учитывая, что понятие «романизация» давно вошло в разговорный язык и даже стало концепцией, структурирующей римскую историю. Она используется с XIX века и систематически появляется в программах начальной и средней школы Франции: каждый школьник помнит, как на уроках истории в третьем, четвертом или пятом классах рассказывали о «романизации Галлии» с обязательным упоминанием акведука в Гарде. Понятие «романизация» описывает вполне реальный процесс: распространение римского образа жизни и культуры среди иноземного населения. Он длился долго, растянувшись на несколько поколений, этапы его имели сложную структуру. После зачастую жестокой фазы завоевания процесс интеграции переходил в основном в руки самих провинциалов, в частности элиты, которая играла ключевую роль. Рим очень на нее полагался, постоянно ища возможности прийти к консенсусу. Провинциальные элиты одинаково воспринимали Империю, у них были схожие стремления: показать лояльность к императорской власти, добиться почестей, получить доступ к римскому гражданству и возможности для социального роста (подняться до сословия всадников – эквитов – и сенаторского) и участвовать в гражданской жизни (эвергетизм). Конечно, Римское государство играло определенную роль в поощрении романизации (в частности, распространяя римское гражданство), но ничего не навязывало. Таким образом, сама романизация – долгосрочный и эндогенный процесс. Поэтому Римская империя кажется относительно гибкой и прагматичной структурой, управление которой в значительной степени опиралось на участие местных элит и их интеграцию. В любом случае не стоит искать какой‐то единый метод контроля, поскольку Рим постоянно приспосабливался к различным народам, регионам и обстоятельствам.
Термин «романизация» активно обсуждали в последние десятилетия, особенно англосаксонские историки. Многие из них больше им не пользуются, предпочитая понятия, которые считают более нейтральными («интеграция»), или берут термины из других социальных наук. Так, например, британский историк Джейн Вебстер использует лингвистическое понятие «креолизация», обозначающее смешение двух разных языков и, в более широком смысле, двух культур. Но в этом понятии нет ничего исторического, и оно плохо соотносится с реалиями Античности. Так что почти никто из французских историков им не пользуется.
Несомненно, что все современные историки подчеркивают процесс культурного обмена, происходивший между центром (Римом) и периферией (провинциями), показывая, что он не был односторонним. Рим также подвергался влиянию провинциальных культур. Однако в самом термине «романизация» есть недостаток: он фокусируется исключительно на Риме. Более того, восприятие элементов римской культуры, включая религиозные верования и практики, сильно варьировалось от региона к региону, поскольку каждая культура брала из римской только те элементы, которые считала самыми полезными. Это объясняет, почему процессы аккультурации и гибридизации были столь разнообразными. Романизация ни в коем случае не привела к культурной однородности империи. Зато она дала населению общие ориентиры и чувство единства, ощущение себя римлянами (хотя они были не совсем римлянами с юридической точки зрения, поскольку не у всех было римское гражданство).
Происходила ли романизация в сфере религии?
Если романизация в целом – комплексный процесс, то это особенно справедливо в отношении религиозных верований и практик, в частности, из-за неточности источников и сложности их интерпретации. Однако признаки этого процесса кажутся вполне очевидными: в провинции богов предков начинали называть римскими именами, принимали римских богов, им строили храмы или воздвигали алтари… Тацит («Германия», 43, 4) использует знаменитое выражение “interpretatio romana” для описания феномена переименования местных богов – присваивания им римских имен. Это уже делал Цезарь («Галльская война», IV, 17), описывая Тевтата, Тараниса и Беленоса греко-римскими именами (Меркурий, Юпитер и Аполлон).
Эти феномены культурного переноса и религиозного объединения происходили почти повсюду в римском мире, но очевидно, что местные традиции Рим не трогал, и они везде соблюдались. Например, Африка относительно хорошо изучена по эпиграфическим и литературным источникам. Ею занимались, в частности, Марсель Ле Глей [2], а в последние годы – Ален Кадотт [3], и она дает хороший пример аккультурации: основным богам, унаследованным от пунической культуры (Целесте, Эскулапу, Сатурну) продолжали поклоняться по традиционным обрядам, даже несмотря на то, что их имена могли романизировать. Сатурн – римское имя пунического бога Баал-Хаммона (Бела) (аналог сирийского Баала в Пальмире). Свидетельства о нем появились уже в V веке до н. э., а культ просуществовал до конца империи. Это был бог сельского хозяйства, процветания и изобилия, часто его изображали с колосом пшеницы. На сегодняшний день найдено более 150 надписей, посвященных ему. Например, в надписи конца I века до н. э. его называют эпитетом (прозвищем) Август. Египет – еще один интересный случай: религиозные традиции предков там также активно поддерживали. В частности, практику мумифицирования животных, в которой римляне не видели смысла, но позволяли ей существовать.
Пример галлов
Похожие феномены встречались и в Галлии, где также существовали римские боги, в частности Юпитер, Марс и Меркурий. Плиний Старший утверждает, что статуя Меркурия высотой более 30 метров стояла на горе Пюи-де-Дом в Центральном массиве Франции. Эти боги задали основу феномену гибридизации. Их иногда называли вместе с галльскими эпитетами: Марс Беладон, Марс Могеций, Марс Муллон… А также изображали с галльскими атрибутами, например, Меркурия с петухом или черепахой, или Юпитера с колесом. Знаменитая «колонна лодочников» хорошо иллюстрирует тенденцию к гибридизации.
Процесс романизации также прослеживается в эволюции религиозной архитектуры, в частности, в развитии смешанного типа храма – “fanum” (“fana” во множественном числе), который сочетал в себе кельтские и греко-римские формы. Впервые такие храмы появились в I веке до нашей эры. Археологи нашли сотни таких зданий на территории современной Франции, в том числе в городе Перигё в провинции Аквитания. Руины храма, сохранившиеся до наших дней, называют «Везонской башней», поскольку от постройки сохранилась лишь внушительная башня высотой 27 метров и диаметром 21 метр. Кроме того, романо-кельтские “fana” строили из камня, в то время как
