Райнер Шрёдер - Амулет воинов пустыни

— Охотно назову тебе свое имя, Железный Глаз. Салак Мусаллим ибн Катир — так звучит имя человека, который нынешней ночью отправит тебя на тот свет!

— Не находишь ли ты, что это слишком пышное имя для человека с такой скромной фигурой? — спросил Мак-Айвор.

— Охота смеяться у тебя пройдет быстро, Железный Глаз! — прошипел Тарик. — Сегодня твоя подлая жизнь закончится, и Байат аль-Дхахаб — самое подходящее место для этого. Скоро ты воочию увидишь моего бойца Малика аль-Аблака, непревзойденного мастера драться на ножах. Его клинок выпустит из твоего сердца струю крови, как из горла барана! А после позорной смерти тебя не будет ждать могила, и уж тем более в Святой Земле. Нет, твою плоть будут рвать нильские крокодилы — до тех пор, пока не оставят ни кусочка! Слышишь ты, неверный?!

Мак-Айвор скривился.

— Ну что ж, пусть и твой человек отведает моего ножа. Многие быстроногие кони издыхали по пути к цели, которую достигали неторопливые ослы, — ответил он арабской пословицей, которую слышал от Тарика в Акконе.

— Довольно! — вмешался Амир ибн Садака. — У меня слишком много срочных дел, чтобы слушать эту болтовню. Я должен проследить за тем, как делают ставки. Идем же отсюда!

— Не ставь на мою смерть слишком много, Салак Мусаллим ибн Катир! — крикнул Мак-Айвор вдогонку. — Потеря денег может сильно огорчить тебя. Тогда я, пожалуй, и в самом деле умру — от сострадания!

— Не надо возражать неверному! Он того не стоит, будь проклята его кощунственная пасть! — ругался Амир ибн Садака, мысленно умоляя гостя не делать ставку на своего собственного бойца. Мысль о возможном ущербе приводила Амира в состояние, близкое к панике.

Тарик знал, как его успокоить. У него руки чесались от желания сделать именно это — отдать Амиру ибн Садаке еще одну часть обещанных денег.

Чтобы избежать отвратительного зрелища предварительных боев, Тарик попросил хозяина до начала главного сражения оставить его с телохранителем в тихом помещении. Он якобы должен был еще кое о чем с ним поговорить. Это показалось Амиру ибн Садаке несколько странным. Тем не менее он предоставил гостям одну из задних комнат, в которой они могли провести время, оставшееся до начала главного сражения этой ночи.

Однако крики зрителей были слышны и внутри этой комнаты. Нынешней ночью в заведении собралось гораздо больше охочих до скандалов зрителей, чем обычно. Но все же слышать их крики в задней комнате было легче, чем в верхних покоях или тем более во внутреннем дворе.

Тарику казалось, что время тянется необычно медленно, что предварительным боям не будет конца. Напряжение стало для него почти невыносимым. Если бы участвовать в сражении предстояло ему самому, он бы чувствовал себя гораздо лучше. Осознание того, что свобода Мак-Айвора целиком и полностью зависит от удачливости лицедея и фокусника, делало ожидание все более мучительным.

Наконец время главного сражения настало. Амир ибн Садака явился в заднюю комнату, чтобы показать Малику аль-Аблаку дорогу к выходу на арену и получить последние сто динаров.

— Пора, — объявил Тарик своему сообщнику.

— Тамплиер не уйдет с арены живым. Даю слово! — пообещал Малик.

Под рев толпы он прошел на арену. Там уже стоял Мак-Айвор. Как и Малик, он был вооружен одним лишь ножом. Но на этот раз нога тамплиера не была прикована к железному шару. Ядро сняли по требованию Тарика: достоверность победы его телохранителя не должна вызвать сомнений.

Этим вечером на Мак-Айворе была гораздо более плотная, уже порядком испачканная одежда вместо легкой туники, в которой он провел свой первый бой. Грудь крестоносца и на этот раз украшал крест ордена тамплиеров — теперь он был изготовлен из двух полос красной ткани. Рукава одежды доходили до локтей Мак-Айвора.

На новый наряд бойца обратил внимание и Амир ибн Садака. Он властным жестом подозвал Гаруна и спросил его, почему неверный вышел в другой одежде.

Гарун был готов к этому вопросу. Он тут же подобострастно затараторил:

— Господин, Аллах свидетель — это не моя вина! У неверного снова был приступ бешенства, как раз перед началом сражений. Он изорвал тунику в клочья. Я не хотел огорчать тебя этим известием, поэтому поскорее взял первое попавшееся платье из кучи старых одежд, пришил к нему крест и бросил тамплиеру в клетку.

Амира ибн Садаку это объяснение устроило. Он пригласил Тарика подняться на помост вместе с собой и там, обратившись к толпе, хвастливо поведал, какого выдающегося мастера боя на ножах он приготовил для сражения с неверным. Малик аль-Аблак под рукоплескания толпы, раскланиваясь, вышел на арену. Амир ибн Садака приказал слуге ударить в гонг и перевернуть песочные часы.

Тарик мысленно обратился к Богу с мольбой о благоприятном исходе боя.

Мак-Айвор получил от Гаруна точные наставления, как он должен вести себя на арене. Вместе с Маликом они закружились, делая обманные движения и притворяясь, будто пытаются угадать слабые стороны друг друга.

— Подходи же, неверный! Покажи, что ты можешь обращаться с ножом лучше, чем старая кухарка! — восклицал Малик, с трудом пытаясь удержаться от проявлений своего необыкновенного мастерства. Он покрутил ножом вокруг среднего пальца, а потом из-за спины подбросил его в воздух — совсем так, как привык делать это на представлениях.

Свой первый выпад Мак-Айвор совершил именно в этот момент. Фокус Малика был условным знаком. Как только Малик подбросил свой нож, Мак-Айвор сделал вид, что хочет пырнуть противника.

Но Малик отпрянул назад, затем кошачьим движением бросился к падавшему и продолжавшему вращаться ножу, схватил его за рукоятку и успел отразить удар. Прозвенели клинки. На правой руке Мак-Айвора, как и было запланировано, вспухла, а затем начала кровоточить резаная рана. Немного крови должно было пролиться с обеих сторон, иначе бы никто не поверил, что бой ведется не на жизнь, а на смерть.

Толпа завывала от восторга. Фокусы, с помощью которых Малик обманывал ненавистного крестоносца, были ей по вкусу. Зрители даже не замечали, что неверный постоянно прижимал к телу левую руку, поэтому никто из них и не заподозрил, что это не случайно.

Ничего не заметил даже Амир ибн Садака.

— Клянусь бородой пророка, твой телохранитель знает свое дело, как никто другой! — крикнул он Тарику.

Но тут обстановка изменилась, хотя и на время, в пользу Мак-Айвора. Он легко отразил два следующих выпада и тем самым доказал, что тоже мастерски владеет ножом. Клинок тамплиера задел левый рукав Малика, пролетел возле его горла и оставил порез на плече соперника.