Райнер Шрёдер - Амулет воинов пустыни

Морис наконец убрал руку с груди девушки. А Герольт приподнялся и отдал охраннику второй слиток золота византийских императоров.

— Не отчаивайтесь, Беатриса! И храните то, что я отдал вашему сердцу! — двусмысленно прокричал Морис, когда Махмуд уводил девушку. — По воле Божьей все окончится благополучно. Но не забывайте и о собственных возможностях!

Морис посмотрел вслед Беатрисе еще раз, а затем обернулся к Герольту. На лице француза сияла широкая улыбка.

— Все прошло наилучшим образом! — Глаза Мориса горели от возбуждения.

— Действительно, — сухо подтвердил Герольт. — Это был шедевр искусства соблазнения. Ты даже из меня чуть слезы не выдавил.

Морис несколько принужденно рассмеялся.

— Что за чушь ты несешь? Ведь эту сцену я разыграл для Махмуда, — сказал он. — Мы можем применять только доступное нам оружие.

Герольт с насмешкой взглянул на него.

— Разумеется. И твое оружие поразило сердце Беатрисы Гранвиль. Сердце и без того уязвимое, если ты позволишь такое замечание.

Морис грубовато хлопнул друга по плечу.

— Много ты понимаешь! Хотя я и не стану отрицать, что в этом была своя прелесть. Нельзя потерять вкус к хорошему вину оттого, что больше не ходишь в таверну. Будем же рады тому, что все прошло так замечательно. По крайней мере, мы положили начало плану, который может привести нас к свободе.

Герольту было трудно поверить в то, что эти ожидания оправдаются. Но он не хотел лишать друга веры и портить ему хорошее настроение. Ведь даже такой слабый огонек надежды лучше, чем совсем ничего.

11

Вечернее небо от края до края покрывали огромные серые облака, похожие на плиты, добытые в каменоломнях Мокаттам. Между ними невозможно было отыскать ни единой щели, через которую смог бы уйти жар, накопленный землей в течение дня. Но не только из-за духоты пот выступал на лбу Тарика, когда вместе с Маликом он вышел из носилок у Байата аль-Дхахаба и направился к высоким воротам этого здания. Охранники и слуги, знавшие, кто он такой и кого с собой привел, расступались с почтительными поклонами.

Тарик отмахнулся от слуги, который предложил проводить его к Амиру ибн Садаке.

— Не надо. Когда будет нужно, я сам найду твоего хозяина, — сказал он, не забыв положить в ладонь слуги бакшиш.

— Черт меня дернул согласиться на твое предложение, — пробормотал Малик, озираясь во внутреннем дворе. Несмотря на сравнительно ранний час и жару, в Байат аль-Дхахаб уже пришли несколько десятков любителей поединков. Они расчитывали занять лучшие места у арены или на деревянных трибунах. Среди них уже распространилась весть о том, что ночью произойдет бой на ножах между тамплиером и каким-то неизвестным, но страшным бойцом из далекого Дамаска.

— Только не говори, что тебя терзают сомнения, — прошептал Тарик, стараясь скрыть от напарника испуг. Ведь вполне могло случиться и так, что в последний момент Малик откажется от участия в деле. — Или ты думаешь, что не справишься?

— Дело не во мне, — обиженно ответил Малик, — а в этом проклятом крестоносце. Если он сделает ошибку, я ведь могу и не уйти отсюда живым!

Тарик мысленно перекрестился.

— Будь уверен, Железный Глаз не ошибется. Он прекрасно знает, что этой ночью решается его судьба. Мой человек подготовил его. Тебе остается всего лишь дать обычное представление. И твои опасения необоснованы.

— Да поможет мне Аллах! — вздохнул Малик, направляясь за Тариком в покои Амира ибн Садаки.

Хозяин заведения уже сгорал от нетерпения, желая познакомиться с прославленным мастером боя на ножах Маликом аль-Аблаком и получить обещанные сто пятьдесят золотых динаров. Когда Амир увидел пестрый наряд Малика, на лице его появилось озабоченное выражение. Однако, рассмотрев его поближе, он успокоился: тело бойца на ножах было весьма сильным, а движения говорили об уверенности этого человека в своих силах.

— Давайте же покончим с нашими делами, — предложил Амир, льстиво заглядывая в лицо Тарика. — Пусть этот обременительный пустячок будет устранен до того, как мы насладимся зрелищем сражений, которые я подготовил на сегодня.

Но Тарик не собирался сразу отдавать всю оговоренную сумму. Он знал, что этот лис был способен на любую подлость. Предполагая в развитии событий такой поворот, Тарик протянул ему лишь один из приготовленных кошельков с золотом.

— Здесь пятьдесят золотых динаров. Остальные ты получишь, когда мой человек выйдет на арену, чтобы драться с крестоносцем. Думаю, каждому из нас это придаст уверенности в том, что он получит свое.

С кислой миной на лице Амир ибн Садака взял кошелек.

— Если таково желание моего почтенного гостя, я не могу ему противиться. Но гонг пробьет лишь после того, как я получу остаток.

Тарик слегка поклонился.

— Ничего другого я и не предполагал, достопочтенный Амир ибн Садака. А сейчас доставь мне удовольствие, позволив посмотреть в глаза тамплиера. Он должен знать, от чьего ножа умрет сегодня ночью и кто оплатил палача.

— Как будет угодно моему гостю, — ответил Амир ибн Садака, равнодушно пожав плечами. Малик остался в покоях, а хозяин повел Тарика в камеры, где держал под замком своих бойцов-невольников.

Мак-Айвор, сложив руки на груди, сидел у решетки своей темницы, когда перед ним возникли Амир ибн Садака и стоявший за его спиной Тарик. На правой руке Мак-Айвора белела пропитавшаяся кровью повязка, а на голове его заживала ссадина, полученная от ушиба. За исключением этих ранений, ничто не говорило о полутора неделях, проведенных Мак-Айвором в плену.

— Это и есть Железный Глаз, неверный крестоносец, с которым предстоит сразиться твоему человеку, — презрительно сказал Амир ибн Садака.

Мак-Айвор исподлобья посмотрел на Тарика. Лицо пленника не выражало ровным счетом ничего. Ни один мускул не дрогнул на его теле, когда он увидел своего брата по ордену тамплиеров. Радость свидания с Тариком Мак-Айвор также скрыл на редкость умело.

— Две ночи назад ты хорошо сражался с Абуной Волком, — издевательски произнес Тарик, глядя на Мак-Айвора. — Но тебе повезло. Абуна Волк переживал не лучшие из своих дней, и поэтому ты ускользнул от него. Сегодня ночью ты, Железный Глаз, так легко с арены не уйдешь.

— Кто же ты такой, чтобы предвидеть будущее? — саркастически поинтересовался Мак-Айвор. — Может быть, дальний потомок Кассандры[32], и слава твоя пока еще не дошла до моих ушей?

— Охотно назову тебе свое имя, Железный Глаз. Салак Мусаллим ибн Катир — так звучит имя человека, который нынешней ночью отправит тебя на тот свет!