Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель

так са́мо на Виргилий[62] только постное едим. Но завтра, пан советник, уедешь и не отведаешь нашей рождественской ежи. Потому можно и сегодня. – Анжей перекрестился. – Это не грех, когда по маленькой.

– Ну, раз по маленькой, тогда можно, – рассмеялся Репнин.

В ночь Сочельника в ратуше было непривычно пусто. За последние две недели Репнину удалось наконец наладить канцелярскую службу. С утра до позднего вечера здание было полно ходоков. С одной стороны, это радовало советника, а с другой – сильно отвлекало от расследования.

– Ты же, пан советник, не забыл, цо надо и про сражение у Хотина вши́стко выведать?

– С тобой забудешь! Который раз напоминаешь. Лучше бы дружка своего так опекал. Эх, чую, совсем он от рук отбился. Не оправдал надежд. Передай ему, чтобы в Минск возвращался. Как приеду, решу, что с ним делать. Спуску не дам. Ты мне за него в ответе. Если сбежит, с тебя спрошу.

– От себя не сбежишь. А как, пан Михал, в России Рождество празднуют? – спросил Анжей, желая отвлечь Репина от дурных мыслей.

– Ну, что ты, брат! Это, я тебе скажу, всех праздников праздник. Пожалуй, даже Пасху с таким размахом не встречают. В Сочельник с семьей дома, а уж потом пошли Святки, почитай до самого Крещения. Все две недели что ни день, то куда-то в гости зовут. Столы, брат ты мой, просто ломятся. Это еще от царя Петра пошло. Да и императрица наша моду такую поддерживает. Самый большой пир у нее во дворце в первый день на двадцать пятое декабря[63]. С пушек палят. Фейерверки устраивают. Москву, а особо Петербург знатно украшают. Всюду веселье, гулянья. Не чета Минску. Я-то думал полюбоваться, как поляки праздники проводят. Да вижу, что одно огорчение. Не город, а кладбище. Только помирать в пору, а не жизни радоваться. Это всегда так, Анжей? Или только в военное время?

– Только сейчас. Мы всегда за месяц до Рождества начинаем готовиться. Адве́нт называется. Вши́сткий декабрь у нас ярмарки работают. Настрой всегда такой праздничный. Сегодня в ночь все поляки в костелах на мессе будут. У вас так са́мо всенощная служба идет. А завтра начинаем веселиться. В гости ходим. Колядуем. А с Сильвестра – с Нового года то есть – балы и маскарады починаются.

– Почитай, одинаково справляем. Да и в бога единого веруем. Только по-разному. Не пойму только, что вас, поляков, дернуло с басурманами против России дружбу водить? Странные вы люди. Как будто назло живете, а не в радость.

– Ну что, пан Михал! – Анжей уже закончил суетиться у стола и разлил вино по бокалам. – Вшистке́го те́бе найлепше́го на свента Боже́го народзе́ния![64]

– С Рождеством Христовым!

– Интересно, как там наш Станислав Рождество справляет? – задумчиво произнес Анжей, накладывая Репнину и себе индейку.

– А что ему? – с раздражением ответил советник, жестом благодаря Анжея. – Он дома. Небось, и не вспоминает уже о нас и о деле. У него кругом родня. Новые знакомые. Может, и дамы какие недурные. Голова от такого закружится, обо всём позабудешь. Ты сам-то, Анжей, что думаешь? Кто твоего посланника порешил? Я твои бумаги вчера повторно просматривал. Пока всё сходится на отце и сыне Судзиловских. Гости к ним начали съезжаться к полудню. Дальше, почитай, до самого темна ничего примечательного не случилось. Ели, пили, плясали. Пока тот посланник не успел порядочно нализаться. Кстати, почему только от одного из шляхтичей есть самые толковые и подробные показания, от этого Орды? Почему все остальные никаких деталей припомнить не могут? Или не хотят?

– Орда – доктор, и пьет он мало, – ответил поляк.

– Да он-то и первый досмотр убитого производил. Хотя что там досматривать? И так всё понятно. Секир-башка. Продолжим. Итак, около часов четырех пополудни у Красинского случается первая ссора с Александром Булгариным из-за дочери Павла Судзиловского. А что, Булгарин за этой Еленой ухаживает?

– Жениться хочет.

– И чего не женится?

– Не вем. Може, боится отказ получить.

– Ладно, – продолжил Репнин. – Попетушились они малость. Дальше Красинский начинает всем про свои подвиги рассказывать. Тут уже вся шляхта вокруг собралась байки эти послушать. Ну и давай спорить и ругаться. А в этом вы, поляки, большие мастера. Особенно они сцепились с Ордой и Блощинским. Как раз из-за этой темной истории с отрубленными головами. Это уже со слов Станислава. И что интересно – ни Павел Судзиловский, ни его сын участия в споре не принимали! И вдруг в какой-то момент Адам Судзиловский резко обрывает Красинского, и они сцепляются с ним непонятно из-за чего. Из показаний Орды, это выглядело весьма странным, потому что в тот момент посланник распинал старых сослуживцев своего отца, каких-то там Пулавских.

– Пулавские – знаменитая фамилия в Речи Посполитой, – с некоторой обидой отреагировал Анжей.

– До них дело дойдет, как я из Петербурга ворочусь. А пока мы их ни с какого боку не пришьем. Вот что еще, как ты любишь говорить, бардзо интересно. Больше всех общался посланник с Пузыной. Остальные через некоторое время стали избегать этого пьяницу, а Пузына прямо не отходил от него. Чуть не в рот Красинскому заглядывал. Ну да вернемся к Судзиловским. После их ссоры с Адамом посланник на какое-то время выпадает из поля зрения Орды. То есть, видимо, он вышел из гостиной. В это же время Орда не видел в комнате обоих Судзиловских, Булгарина и того же Пузыну. Что за это время произошло, мы не знаем. Только посланник пока еще жив. Вскоре все снова собираются вместе в гостиной. Вероятно, у него были какие-то разговоры с кем-то из отсутствующих или со всеми. Он уже порядком всем поднадоел. Как мне кажется, его начинают окончательно спаивать, чтобы он не мешал веселиться. С умыслом или без? Не знаю. Знаю только, что легче всего такое провернуть именно хозяину. А посланник-то оказался здоров выпить. Тут тебе с ним, Анжей, потягаться впору, останься он в живых.

– Все мы грешны, пан Михал.

– Грешны-грешны, Анжей. Дальше слушай. Вино его лишь раззадорило. После этого случается самое интересное. Именно хозяин – сам Павел Судзиловский – выводит его из дома на улицу. Потом на час или что-то около того посланник исчезает. Это заметили все опрашиваемые. Видимо, так он их припек, что они невольно постоянно искали его взглядом, чтобы ненароком в его компании не оказаться. Но и вообще за этот час каждый из шляхтичей отлучался из комнаты. Кто освежиться. Кто покурить. Кто еще куда. Только все единодушно утверждают, что с того самого момента никто не видел посланника. Ни в доме. Ни на улице. А тут еще и