Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель

и музыканты, чтобы под вечер побаловать шляхту танцами. Длинный стол был целиком заставлен большими блюдами с разнообразными закусками и напитками. И хотя все приглашенные еще не собрались, вино уже лилось рекой. То и дело раздавались хмельные возгласы усатых шляхтичей, уже успевших разговеться и причаститься в доброй мере к огромным пузатым бутылям. Группа мужчин собралась вокруг не расстающегося с бокалом Богдана Пузыны. Тот, покручивая свои длинные рыбьи усики, с гордостью нахваливал последние трофеи с недавней охоты.

– Эдакий секачище попался, что сам дъябл его не брал!

– И что, даже с трех выстрелов не лег?

– Я тебе говорю, Войцех, что не лег!

– И что, ушел?

– Куда там! Ноги задние перебило. Пан Чернушевич ему на хребет вскочил и своим тесаком прикончил!

– Ну, зверюга!

– Ай молодец, пан Чернушевич! Да его тесаком можно не то что дзика́[66] – зубра одним ударом уложить!

– Двух собачек мне порвал. Просил потом пана Орду, чтобы зашил.

Елена взяла на себя обязанность встречать гостей. Ее отец и брат уединились в дальнем углу гостиной и вот уже почти час непрестанно о чем-то тихо беседовали с озабоченными лицами. Они отрывались только для того, чтобы поприветствовать вновь прибывших. Александр Булгарин спровадил Войцеха в компанию к Пузыне. Сам же несколько раз пытался завести разговор с Еленой. Девушка, ссылаясь на занятость, всякий раз ускользала от него.

– Александр, прошу вас, – обратилась к нему Елена, – развлеките чем-нибудь пана Блощинского. Вы же видите, как он ходит из угла в угол, пока пан Орда запаздывает. Или женщинам внимание уделите. Они тоже скучают. А мужчины о своем говорят.

Каждый вновь прибывший громко здоровался с хозяевами и гостями. Тут же прямо с порога вываливал привезенные с собой подарки и угощения, после принимал из рук Елены чарку с вином и поздравлял присутствующих с Рождеством. Елена слегка нервничала. Булатов еще не было. В душе она надеялась, что те прибудут одними из первых и у нее будет время, чтобы побыть со Станиславом наедине в спокойной обстановке. Сейчас она даже злилась на него. В наступившей сумасшедшей праздничной кутерьме остаться вдвоем было почти невозможно. Наконец в двери замаячила сухопарая фигура Антона Булата. Следом за ним в дом вошли его жена Мария с Яном и последним – Станислав.

Как только Стас переступил порог дома Судзиловских, всё окружающее перестало для него существовать. Он видел и слышал только Елену. Им обоим сегодня удавалось вести себя не в пример хладнокровнее, чем в прошлый раз.

– Пойдите поздоровайтесь с гостями! – шепнула ему Елена, улучив подходящий момент. – Я сяду рядом с вами за столом.

Стас с трудом заставил себя отойти от нее. Он присоединился к шумной компании шляхтичей. Те продолжали в который раз восхищаться рассказом пана Пузыны. Чем дольше прикладывался Пузына к бокалу, тем крупнее и свирепее с его слов становился добытый Чернушевичем кабан. Никого, однако, это не смущало, а даже забавляло. Ведь все без исключения присутствующие и сами не раз грешили подобным безобидным хвастовством. Вино чудесным образом подзуживало не только рассказчика, но и охотно развесивших уши благодарных слушателей, будоража фантазию и доставляя удовольствие от общения обеим сторонам.

Стаса тепло приняли в компанию. Многие с удивлением отметили, как он преобразился. Пожалуй, только братья Булгарины отнеслись к нему сдержанно. Войцех уже давно испытывал неприязнь к Станиславу. А вот до Александра, похоже, дошли слухи о нем и Елене. Теперь, заметив волшебное перевоплощение бывшего каторжника, Александр Булгарин понял, что они небезосновательны, и почувствовал сильный укол ревности. Всё его природное обаяние мигом улетучилось. Он ходил, насупившись, как индюк, не отрывая взгляда от Елены и Станислава.

По солдатскому обыкновению, Павел Судзиловский искренне полагал, что порядок должен касаться только дел ратных, а никак не застолий. Он предпочитал давать гостям свободу в поведении на его веселье, не связывая их нудными правилами и условностями. Он считал, что гораздо удобнее позволить пирующим пить и есть так, как им это заблагорассудится. Незачем придерживаться очередности тостов и гнать всех за стол ради глупых и пафосных торжественных речей. Поэтому в скором времени пышный доселе стол, казалось, был разграблен дикой ватагой. Это ничуть не смущало ни хозяина, ни гостей. И всё же, устав от бесконечных разговоров, большинство приглашенных расселись по местам. Никто не соблюдал никакого порядка. Все исходили исключительно из удобства продолжать ранее начатые беседы.

23

Стас и сам не понял, как Елена умудрилась усадить его рядом со своими, а самой разместиться между Булатами и Судзиловскими, бок о бок с ним. При этом вышло это у нее так естественно, что не привлекло лишнего внимания. Пожалуй, за исключением тяжелого взгляда Александра Булгарина.

– Елена! Почему ты не вышла к нам на второй день? – спросил у нее Стас.

– Ах, Станислав! Неужели ты забыл, какими пылкими поцелуями ты покрывал мне всё лицо и шею ночью? – игриво прошептала Елена. – Наутро, как я ни пыталась скрыть их следы, это было невозможно. Появись я в таком виде перед своим и твоим отцом, даже не представляю, чем бы это закончилось.

Стас весело рассмеялся, коря себя за глупые домыслы и ненужные подозрения.

– А после? Я ждал тебя у могилы твоей матери.

– Адам обмолвился утром, что собирается туда поехать.

– Я видел его там. Он был не один.

– Не сомневаюсь. К нему каждый день кто-нибудь приезжает. Ты же знаешь, он собирается на войну. И, очевидно, не в одиночестве.

– А чья еще там могила?

– Это моей няни. Она была с мамой в турецком плену… – Елена вдруг осеклась. – Я не должна была это говорить. Отец запретил.

– Прости, Елена. Я не хотел.

– Я расскажу… потом… когда можно будет.

– Так значит, ворон из герба рода твоей матери? Слеповрон?

– Да! Станислав, прошу тебя, не спрашивай больше ничего. Мне хватило этого дурака Красинского, который на прошлое Рождество что-то заподозрил и прицепился к медальону. Я его больше не ношу.

– Почему к медальону? – Стас вспомнил слова Софии, но тут же смолк под взглядом девушки. – Обещаю.

Елена незаметно прижалась к нему коленом и положила свою теплую ладонь на его руку под столом. Гости разошлись уже вовсю. Среди присутствующих оказался ранее незнакомый Стасу шляхтич Артём Чернушевич, который особенно выделялся среди всех остальных. Лет сорока, среднего роста, с короткой русой бородой, телосложением напоминавший античного борца, этот красивый шляхтич редко принимал участие в разговорах, а больше слушал. Однако весь его вид излучал такую силу и уверенность, что заставлял окружающих постоянно обращаться к нему, спрашивая его мнения по тому или иному вопросу.

– Что же