Поль Феваль-сын - Кокардас и Паспуаль

Отойти от канавы за подмогой? Тогда он не услышит, если Амабль вдруг позовет его. «Эх, знать бы, где он лежит, – думал Кокардас. – Может, я и сам смогу его вытащить».

– Черт! – рычал он, почесывая в затылке. – Разрази меня гром, если я знаю, что делать!

И, отчаявшись, он зарыдал о несчастном своем друге, которого, верно, никогда уже не увидит. «Что я скажу Шаверни? – думал гасконец. – Что скажет Лагардер, когда вернется и узнает, что я не сберег его старого учителя?» Ему даже в голову не пришло, что Паспуаль так же, как и он сам, по доброй воле кинулся на зов и угодил в эту дьявольскую ловушку. Нет, он один во всем виноват: он не послушал Матюрину, когда она пыталась остановить их! «Пустое это все! – подумал наконец Кокардас. – Слезами голубка моего не вернешь. Надо кого-нибудь позвать на подмогу; пошел бы сразу – давно бы уж вернулся». Он еще пару раз окликнул:

– Паспуаль, лысенький, где ты? Это я, Кокардас!

В ответ только филин прокричал… Кокардас пошел к воротам Ришелье. Там стояла стража, – может быть, они дадут ему фонарь.

Он не обращал внимания ни на то, как хлюпает вода в сапогах, ни на лужи и дорожные ямы. Шагал он широко; волосы его развевались по ветру; встретил бы его сейчас кто-нибудь – наверняка принял бы за выходца с того света, за персонаж фантастических рисунков Гольбейна…

Когда часовые увидели растрепанного и промокшего насквозь Кокардаса, им немедленно захотелось забрать его в кутузку. Никогда прежде им не доводилось встречаться с таким чудищем – добрые люди в таком виде не разгуливают! Но никто не осмелился к нему подойти – так от него воняло.

– Эй! – крикнул сержант. – Это что за чучело? Откуда он, разбойник? Ну-ка, вы, держите его, а побежит – догнать да и угостить пикой в бок!

В тусклом свете фонаря Кокардас оглядел себя и вынужден был признать, что доверия не вызывает. Но он был из тех людей, которые никогда не теряют присутствия духа и там, где иной выглядел бы смешным, умеют заставить относиться к себе если не с почтением, то со вниманием. Оружия гасконец не боялся, насмешек – еще менее. Он приосанился и произнес:

– Что ж, мальчик, вид у меня неблагонадежный, это верно. Но тут нет моей вины – на меня напали четверо подлых бандитов. Было темно, нападения я не ожидал; хорошо хоть шпагой не задели… зато вот в Монмартрской канаве искупаться довелось!

– Ну и чего ты от нас хочешь? Это со всяким может случиться, кто здесь шастает по ночам, а бандитов твоих давно и след простыл.

– Черт побери! Я их отлично знаю, и мне никто не нужен, чтобы свести с ними счеты! Нет, приятель, помогать надо не мне…

– А кому?

– Моему храброму другу, брату по оружию… Его эти чертовы дети тоже кинули в канаву: то ли убили, то ли ранили… Берите фонари, друзья мои, и пойдемте со мной: может, он еще жив, голубь мой!

Он говорил с таким чувством, что солдаты прониклись участием к нему.

– Как тебя зовут? – спросил сержант.

– Кокардас-младший, магистр фехтовальных искусств, первая шпага Франции после одного человека, которого вы не знаете! А нам надо вытащить из канавы моего маленького подручного, брата Амабля Паспуаля, – третью шпагу королевства.

– Жалко его, приятель, – сказал сержант, – да что ж мы можем поделать?

– Ад и дьявол! – вскричал гасконец: кровь ударила ему в голову, и вся его способность к дипломатии мигом испарилась. – Ты дай мне только факел, а уж я его сам сыщу! Кокардас-младший небо и землю перевернет, чтобы найти лысенького, – а иначе как явиться на глаза к Лагардеру, черт меня раздери!

– Ты что, знаешь Лагардера?

– Еще бы! Лагардер – наша голова, а Кокардас с Паспуалем у него вместо рук. А вы тоже слыхали о Маленьком Парижанине? Значит, должны были слышать и о двух его друзьях – мастерах фехтования.

– Как не слыхать! – отозвался сержант. – Знаю, знаю: храбрые ребята. Так это ты, что ли?

– Я самый и есть… Только лысенький уже, может, помер, пока мы тут с тобой болтаем!

Сержант кликнул четверых солдат с факелами, и они все вместе отправились на поиски.

Они тщательно обыскали все вокруг моста. Кокардас вновь спустился в вонючую вязкую жижу, ходил вверх и вниз по течению, склонялся к самой воде. Он хотел отыскать своего голубка не живого, так мертвого – взять его на руки, отнести домой… Солдаты с факелами, помогавшие Кокардасу, окончательно убедились, что смеяться над ним не стоит.

Жуткое и трогательное это было зрелище! Время от времени Кокардас звал друга таким унылым, дрожащим голосом, что спутники гасконца невольно содрогались… Но сколько он ни звал, ни искал, ни причитал – все бесполезно. Монмартрский ров не выдал своей тайны. Потупив голову, со слезами на глазах несчастный рубака вернулся к воротам Ришелье.

У стен города он поблагодарил своих помощников и дал им несколько экю… Занималась заря. Кокардас медленно побрел по пустынным улицам к особняку Неверов сообщить там роковую весть об исчезновении Паспуаля.

XIV

ОТВАЖНАЯ ДЕВУШКА

Всего не предусмотришь!

Если бы Кокардасу или кому-нибудь из солдат, бывших с ним, пришло в голову поискать чуть подальше, отойти от моста вверх по течению шагов на двести, они смогли бы заметить на берегу свежие следы. Более того – не отправься гасконец за помощью, он бы очень скоро увидел, что помощь явилась сама. Не стоит упрекать его – он хотел только лучшего. Да и кто в таких обстоятельствах сразу сообразит, как надо поступить?

Паспуаль, к счастью, был ранен довольно легко, но в воде его рана раскрылась и стала кровоточить. Кроме того, нормандцу не повезло. Вместо того чтобы просто упасть ногами вперед, как его благородный друг, Паспуаль попытался ухватиться за гнилые балки, торчавшие из-под моста, в результате чего перевернулся и угодил в мерзкую жижу головой. Согласитесь – трудно в таком положении, да еще после сильного удара, сразу прийти в себя.

Какой-нибудь придворный щеголь на дне грязной канавы сразу бы распростился с жизнью, но Паспуаль, как мы знаем, был не из таких. Не пав духом, он изо всех сил боролся и с уносившим его прочь от моста течением, и с забивавшей нос, заливавшей уши и рот и залеплявшей глаза вонючей грязью.

Наконец он встал на ноги, но как раз в том самом месте, где бандиты швыряли в воду камни – конечно, наудачу, да только не было в ту ночь удачи брату Амаблю! Ему угодил в лоб довольно большой булыжник. По счастью, он не убил нормандца, но в голове у него от сотрясения смешались все мысли, и он не догадался укрыться под мостом.

Идти Паспуалю было трудно, но он пригнулся, чтобы не быть замеченным, и, цепляясь за каменную стенку, укреплявшую ров шагов на полтораста в обе стороны от моста, пошел вверх по течению. Кровь заливала ему глаза; на каждом шагу приходилось останавливаться и замирать на месте, чтобы не выдать себя бандитам – он слышал их смех и крики. В ушах у Паспуаля звенело. Ему стоило нечеловеческих усилий удержаться на ногах…