Поль Феваль-сын - Кокардас и Паспуаль

Перед тем как взбежать на мостик, Кокардас с Паспуалем на миг приостановились. Этого оказалось довольно. Из будки выскочили два человека и молча кинулись на наших друзей. Один угодил шпагой в плечо Кокардасу, другой порвал Паспуалю камзол и слегка поцарапал достойного фехт-мейстера. Одновременно оба бретера получили по сильному удару головой в живот. Они потеряли равновесие и, не успев опомниться, упали в канаву. Тут же в воду посыпался град камней, а затем на берегу раздался громкий хохот.

– Теперь не выберутся, проклятые! – говорил Готье Жандри. – Так и будут плавать вместе с дерьмом и падалью!

– Туда им и дорога! – хохотал Ив де Жюган.

– Кит, а ты точно не промахнулся?

– Так у меня же вся шпага в крови.

– А я даже не знаю, куда попал, – говорил Жандри, – только клинок вошел как в масло – ни одного ребра не задел. Значит, удар получился на славу, в самое сердце.

– А на нашу долю ничего не пришлось, – заметил Рафаэль Пинто.

– Э, ребята, у вас еще рука не та. Ну и ловко же мы наше дельце обтяпали. Кто бы мог подумать, что они сами на наши шпаги нарвутся?

– Да уж, – сказал Ив де Жюган. – А мы-то с Пинто никак не могли придумать, как их выманить! Ну и дьявольский же у вас ум!

Отставной сержант принял похвалу как должное.

– Что верно, то верно! Я точно знал, что эти два дурня клюнут на мою выдумку. А Лагардер-то отсюда миль за сто!

– Жаль, что и его вместе с ними туда не отправили, – вставил Кит.

– Никуда он не денется! – хором воскликнули Жюган и Пинто.

– Э, ребятки, потише. Вот увидите: легче самим попасть в сети Лагардера, чем его туда заманить. Он и так не скоро оправится, ведь мы сейчас, считай, два пальца ему на правой руке отрубили. – Готье Жандри немного помолчал и продолжал: – Главное, никто нас не заподозрит. Что Подстилка? Видела, как вы ушли?

– Нет. Она спала как убитая. Пилюлька сработала.

– Значит, ее бояться нечего: хоть бы и нашли трупы в канаве, на нас никто не подумает. Мало ли здесь народу этим кормится – проткнуть пьяного и в воду столкнуть.

– Погоди, – нахмурился Ив де Жюган. – Подстилка-то была там не одна…

– Как не одна?

– Слушай, мэтр Жандри, наше дело еще, пожалуй, не сделано. Мне надобно переговорить с одной девчонкой, которая у меня только что украла прядь волос.

– Что ты такое несешь?

– Ты слышал выстрел?

– Слышал. Ну и что? Здесь часто стреляют.

– Это в меня стреляли. Сбили шляпу и отхватили клок волос.

Бретонец вкратце рассказал своему старшему товарищу, как Матюрина сперва не выпускала бретеров из харчевни, а потом взялась за пистолет. Жандри внимательно выслушал его и сердито топнул ногой:

– Вот черт! А вдруг она слышала наш разговор?

– Я тоже так думаю. Боюсь, что она на нас донесет, если мы ее не утихомирим.

Жандри какое-то время ходил взад и вперед по берегу, а потом остановился и тихо сказал:

– Нечего тут церемониться. Надо ей рот заткнуть раз и навсегда. До рассвета у нас еще есть время, ночь темная, пора приниматься за дело. Пока Подстилка не проснулась, пойдем-ка да потолкуем с вашей Матаориной.

– Жалко, – вздохнул Пинто. – Красивая девушка…

– Что ж, птенчики, значит, свяжите ей руки-ноги и повозитесь с ней минут по пять каждый. – Негодяй обернулся к Киту и рассмеялся: – Пускай молодежь потешится!

– А потом? – хором спросили Ив и Рафаэль.

– Что потом? Бросим в воду, да и вся недолга.

Все четверо склонились над канавой. Все было тихо, как в могиле.

– Вот и выпил Кокардас в последний раз, – засмеялся Жандри. – Вкусно ли ему показалось?

Все посмеялись этой мрачной шутке и направились к «Клоповнику».

XIII

ТАЙНА МОНМАРТРСКОГО РВА

Четверо злодеев без труда вошли в заведение – дверь была не заперта. Но на всякий случай (служанки могли проснуться от пистолетного выстрела) Ив де Жюган с Рафаэлем Пинто заглянули сперва в дверное окошко.

Все в зале оставалось по-прежнему. Недопитые кружки и стаканы так же стояли на столе среди брошенных карт. Слышался лишь зычный храп Подстилки: она теперь лежала на полу, подложив руку под голову.

Молодые люди прислушались, дали знак своим спутникам, и вся четверка вошла в харчевню. Хозяйка даже не пошевелилась.

Жандри и Кит сели за стол и принялись допивать вино. Расположения комнат в доме они не знали. Матюрина не показывалась. Жюган и Пинто тщательно обшарили все закоулки в зале и на кухне.

– Должно быть, в погребе спряталась да страх вином заливает, – предположил Кит.

– Вряд ли, – отвечал Пинто, – она вообще не пьет. Наверное, в комнате заперлась.

Жюган покачал головой: ведь наружная дверь не была закрыта даже на задвижку.

– Так неужели?.. – прошептал итальянец.

Все четверо переглянулись. Для очистки совести молодые люди спустились в погреб. Там были только крысы, которые, завидев людей, тут же убежали. На цыпочках, чтобы никого не разбудить, Ив и Рафаэль поднялись на чердак, где жили служанки. Комнатка Матюрины была пуста, постель нетронута. Они вернулись в зал.

– Улетела птичка, – вполголоса тревожно сообщил Жюган. – И тайну нашу унесла.

– Видно, знала, негодяйка, что мы придем и ей не поздоровится, – добавил Пинто.

– Куда она уйдет в такой час?! – в ярости произнес Жандри. – Притаилась где-нибудь.

– Что же делать?

Бандиты совещались довольно долго. Жандри и Кит считали, что им надо поскорее уходить: все равно они в доме ничего не найдут; а хозяйка, когда проснется, увидит их и заподозрит неладное.

– А мы? – спросил Пинто.

– А вы оставайтесь. Если девица до утра вернется, вы и без нас знаете, что надо делать.

– А если не вернется?

– Тогда скажете Подстилке, что ее увели Кокардас с Паспуалем, и тоже уходите – вам здесь оставаться ни к чему. А Матюрину эту мы поищем – и непременно найдем.

Они допили все вино и ушли, не обращая внимания на замешательство своих помощников.

– Она же станет кричать, драться… – вслух размышлял Пинто. – Одолеем ли мы ее вдвоем? А если она вооружена?

– Надо будет сразу на нее наброситься, пока не опомнилась, и проткнуть насквозь шпагой.

– Не мое это дело… Я никогда женщин не убивал. И зачем этакой красотке так рано умирать?

– Да уж, Рафаэль, лучше бы ей до утра не возвращаться – жалко мне ее!

Жандри ошибался, когда полагал, будто его питомцы закоренели в пороке и спокойно решатся на такую низость. У них еще были кое-какие предрассудки. Быть может, Жюган даже жалел, что пуля Матюрины не убила его и что он лишен возможности простить ее перед смертью. Молодые души обыкновенно склонны к добру, даже если привыкли творить зло.

Они почти договорились, когда Подстилка вдруг открыла глаза, увидела с изумлением, что лежит на полу, приподнялась на локте, а затем, вне себя от стыда и гнева, вскочила и ошалело оглядела зал. Кабатчица ничего не соображала. В изумлении воззрилась она на молодых людей, которые притворились, будто уснули за столом. Брезжил рассвет. Кругом пели петухи. Так ничего и не припомнив, хозяйка принялась тормошить спящих. Те встрепенулись и сделали вид, будто сами ничего не понимают.