Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

и скроются за горизонтом, прежде чем они с Терезой последовали за ними. Шарп ехал на лошади одного из ее людей.

— Ты сидишь в седле, как мешок с зерном, — холодно бросила Тереза. Она все еще злилась, что он настоял на сохранении жизни пленным.

— Это потому, что я из пехоты.

— Ты ещё и отец! — сказала она, внезапно повеселев.

— Как Антония?

— Очень хорошо, счастлива и в безопасности. Я думаю, она умная девочка.

— Расскажи о ней.

— Когда она вырастет, будет сущим наказанием! — рассмеялась Тереза.

— Как и ее мать.

— Только теперь люди скажут, что ее мать размякла. Отпускать пленных! И почему ты позволил офицеру оставить одежду?

— Потому что он храбрый человек и хороший офицер.

— Тем больше причин его убить.

Тропа вела на юг. Они ехали медленно, не желая догонять Бланше и его людей, и было уже за полдень, когда они выехали на перекресток. Колеи от тележек показывали, что Бланше повернул направо, и они последовали за ним, остановившись наконец там, где новая тропа пересекала невысокий гребень. Шарп прополз по высокой траве к вершине и навел на север свою подзорную трубу.

— Боже правый, — сказал он, — ну и херня.

Он смотрел на замок Миравете, четырехугольное каменное строение, примостившееся на невысоком холме. Он видел дула пушек на верхних зубцах замка. К востоку от замка была россыпь каменных домов, и он видел, что в них проделаны бойницы для обороны. Но самым большим препятствием был даже не сам замок и не дома вблизи него, а огромное земляное укрепление, которое французы возвели перед строениями. Это был громадный сырой вал, на вершине которого были оборудованы пушечные амбразуры. Шарп видел дула орудий и прикинул, что это большие французские двенадцатифунтовки, и живо представил себе, как они изрыгают смертоносные потоки картечи на открытую местность. Земляная стена была не просто грозным препятствием. Она защищала замок и дома от вражеского артиллерийского огня. Ее охранял большой французский гарнизон, и это укрепление с его грозными пушками лежало прямо на дороге, по которой генералу Хиллу нужно было протащить свою артиллерию к Тахо.

— Это проблема? — спросила Тереза.

— Нам нужны пушки, чтобы сровнять с землей форты у реки, — сказал Шарп, — но, чтобы доставить их туда, нам придется пройти через перевал Миравете. На уничтожение этого замка может уйти неделя, а к тому времени французы соберут на реке небольшую армию.

Тереза обернулась и посмотрела назад, откуда они приехали.

— Но дорога через деревню Эль Кобарде тоже ведёт к реке.

— Это овечья тропа, и пушки по ней не пройдут. Во всяком случае, мы не сможем провести их по ней достаточно быстро.

— Ты хочешь сказать, это невозможно? У пушек же есть колеса, да?

— Дело не только в самих пушках, — сказал Шарп, — есть еще зарядные ящики, обозы с припасами, походная кузница. Тонны повозок и орудий. — Голос его звучал мрачно. — И если они не смогут пройти мимо этого ублюдка, — он кивнул на замок, — то нам придется захватывать мост по старинке. — Шарп сделал паузу. — И это будет кроваво. — Он снова помолчал. — Ненавижу осады.

— Генерал Хилл должен провести пушки через деревню! — сказала Тереза. — Мы ему в этом поможем.

— Наши артиллеристы могут творить чудеса, — сказал Шарп, — но эта овечья тропа не выдержит веса орудий и повозок. — Он задумался, почему Хоган не слышал о мощи замка Миравете, и предположил, что Эль Эроэ, должно быть, счел французскую крепость незначительной. — Что ты знаешь об Эль Эроэ? — спросил он Терезу.

— Об Эль Кобарде? — поправила она его. — Ничего, кроме того, что видела сама.

— И что же ты увидела?

— Человека, который на каждом углу кричит, что он велик, а значит, он ничтожен. Он трус, потому что сбежал, и думает, что все женщины будут ему поклоняться.

— Но не ты.

— Он, безусловно, красив, — неохотно признала Тереза, — но под его красотой одна лишь гниль. Я лучше выберу своего мужчину из лондонской сточной канавы. — Она протянула руку и провела по щеке Шарпа. — Тебе бы побриться.

— Потерял бритву.

— И подстричься, Ричард.

— Мы потеряли ножницы.

— У меня есть ножницы.

— Тогда ты и подстрижешь, — сказал Шарп, глядя в трубу, как голые солдаты Бланше брели последние несколько шагов к замку Миравете. Он видел, как толпа в синих мундирах смеется над ними с крепостных стен, но в действительности французам было не до смеха. За последние два дня каждый высланный ими отряд был разбит, и слишком много их людей погибло. — Этим чертям достаточно просто отсиживаться за своими каменными стенами и этим проклятым огромным земляным валом, — сказал Шарп, — и мы будем беспомощны.

— Значит, вы сделаете это по старинке, — сказала Тереза. — А как это?

— Это путь, который плодит вдов и сирот, — сказал Шарп, складывая трубу. — И я думаю, именно так мы и поступим. Пойдем назад.

— Ты боишься? — с разочарованием в голосе спросила Тереза.

— Вдовы и сироты, — мрачно повторил Шарп. — Это буквально, ты и Антония. Но у нас есть одно преимущество.

— Какое же?

— У нас есть винтовки, — сказал Шарп, — и у нас есть стрелки.

Потому что винтовки и стрелки могли сделать невозможное возможным. Они поехали обратно.

ГЛАВА 4

— Я хочу, чтобы ты поехала по дороге на Трухильо, — сказал Шарп Терезе.

— Уже устал от меня?

— Не дури. Мне нужно послать гонца к генералу Хиллу, и гонца, которому я доверяю.

— Ты должен сам ехать! — настаивала Тереза.

Шарп покачал головой.

— Мы разбудили треклятых французов. Они знают, что мы здесь. Если они придут нас выкурить, я должен быть тут. И, прежде чем встретиться с генералом Хиллом, мне приказано переправиться через реку и осмотреть форт на том берегу.

— Мы можем помочь, — с энтузиазмом сказала Тереза.

— Если я вообще смогу переправиться, — уныло произнес Шарп, а затем объяснил, что французы, очевидно, прочесали берега и уничтожили все лодки.

— Конечно, лодки найдутся, — уверенно сказала Тереза. — Как только