Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

врачом Якова I. Таким образом, он использовал свое положение, чтобы занять должность управляющего в Бедламе. «Мы впервые напрямую слышим о его интересе к Бедламу в 1618 году. Крук пожаловался королю на Томаса Дженнера, тогдашнего управляющего больницей: он якобы не подходит для своей должности и некомпетентен в медицинских вопросах <…>. Яков I выдал поручение епископу Лондона и 23 другим лицам, включая судей, городских олдерменов и двух врачей, расследовать ситуацию <…> и заменить любого, кто окажется неподходящим для руководящей должности. В качестве замены был рекомендован доктор Крук» [32]. Очевидно, Крук все это время намеревался занять место Дженнера.

Как только Крук занял свое место в Бедламе, у него почти сразу начались конфликты с Советом по поводу счетов за различные расходы больницы. На собрании в 1621 году Крук настойчиво заявлял, что не готов отчитываться за средства, полученные для бедных, проживающих в Бедламе. Поэтому в начале XVII века в учреждении сохранялись коррупция, а условия были плачевными. Мало того, что пациенты жили в грязи и часто не имели приличной одежды, они получали недостаточно пищи, а иногда и голодали – питание оставалось ненадлежащим почти весь XVII век. Поскольку должность Крука не включала в себя никаких медицинских обязанностей, пациентов он видел нечасто. Кроме того, было совершенно очевидно, что больничные средства расхищались. Крук и его заместитель были виновны в незаконном присвоении благотворительных пожертвований, а также закупленных больницей продуктов, предназначенных для пациентов. Их либо брали для личного пользования, либо продавали пациентам, которым приходилось голодать, если они не могли найти средства на еду [33], – ужасная и совершенно безнравственная схема, учитывая бедность и подорванное психическое состояние некоторых из них. К сожалению, голод легко оправдывался своей способностью «очистить» от безумия (см. главу 3).

Хотя в последующие годы различные комитеты расследовали жалобы на плохое обращение, например на нехватку еды и огромное количество «заключенных», Совету так и не удалось установить контроль над Круком – несомненно, из-за поддержки короля. Однако после смерти короля Якова I в 1625 году Совет перешел к официальному изложению «различных проступков» управляющего [34], но только в 1632 году поведение Крука наконец подверглось расследованию Тайного совета и было раскрыто истинное положение «пациентов Бедлама»: несмотря на «большую прибыль, которую он получал, он никогда не приближался к больнице, кроме как для того, чтобы оплатить свои счета», и «не приложил никаких усилий для лечения психически больных» [35]. Крук ответил на обвинения, заявив, что «впервые прибыв в больницу, он вылечил 17 человек и с тех пор не предпринимал никаких усилий [sic], потому что, как он утверждает, Совет отказывается оплачивать счета за медикаменты» [36]. Хотя генеральный прокурор рекомендовал привлечь Крука к ответственности, этого так и не произошло. В Бедлам Крук не вернулся – он и его заместитель были уволены в 1633 году.

В целом 1634 год рассматривался как разделивший средневековое управление в Бедламе и управление, относящееся к раннему Новому времени. С тех пор управление больницей и уход за пациентами, осуществляемые врачами-смотрителями, были заменены трехуровневой медицинской системой, состоящей из приходящего врача и хирурга, а также штатного врача и аптекаря. Однако именно аптекарь и штатный врач обычно выполняли большинство медицинских обязанностей в учреждении – приходящий врач и хирург появлялись в больнице нерегулярно.

Санитарные условия

За столетия после своего основания Бедлам трижды менял свое расположение. Изначально больница находилась недалеко от Бишопсгейта, за городскими стенами Лондона. В 1675 году она переехала в Мурфилдс, в 1815 году – в Сент-Джордж-Филдс и, наконец, в 1930 году – в свое нынешнее здание в Уэст-Уикхэме.

Не только финансовые, но и санитарные факторы влияли на часто мрачные и плачевные социальные условия в больнице, и у нас нет доказательств, что раньше персонал поддерживал в Бедламе приемлемый уровень чистоты. В декабре 1598 года Совет впервые за более чем 40 лет провел там инспекцию. Он наконец решил «осмотреть в Бедламе дом, где содержатся сумасшедшие» [37]. Неудивительно, что он обнаружил совершенно плачевные и «непригодные для проживания любого человека условия <…>, поскольку дом настолько грязен, что непригоден для посещения кем-либо» [38]. Как и ожидалось, отчет о результатах инспекции представлял собой подробное описание запущенности, грязи и нищеты, в которых пациенты проживали, вероятно, десятилетиями – один пациент находился там уже 25 лет [39].

Существенным фактором, влияющим на состояние пациентов и персонала, было крайне скудное водоснабжение больницы. До 1657 года единственным источником воды являлся деревянный бак на заднем дворе. Зато рядом с баком для воды был «прачечная», а с 1669 года – сушильная комната для вещей пациентов и больничного белья [40].

Для мытья и уборки приходилось носить ведра с водой с заднего двора. Поэтому пациенты, часто страдавшие недержанием, как и их окружение, нередко были грязными и пропитанными нечистотами. Не хватало не только воды, но и других удобств. Для тех, кто мог ими пользоваться, в Бедламе было два туалета – «дома с удобствами» – для персонала и пациентов. Весьма вероятно, что эти удобства также посещались соседями из окрестностей [41] – в то время в небольших частных домах собственные туалеты были редкостью. В основном пациенты использовали так называемые ночные горшки в своих камерах. Отмечается, что в то время пациенты в Бедламе часто выбрасывали «грязь, экскременты и другие отвратительные вещи» из окон во двор [42]. Таким образом, сочетание недостаточного водоснабжения, малого количества туалетов, а также наличие пациентов, страдающих недержанием, неизбежно приводило к тому, что повсюду была грязь и стоял ужасный запах.

Однако важно отметить, что в те времена стандарты гигиены были другими. Во многих больницах и различных учреждениях Европы условия были такими же, если не хуже. Французский хирург Жак-Рене Тенон (1724–1816) [43] в 1788 году посещал основанную в 651 году в Париже Отель-Дьё и описывал отвратительную вонь, грязь и нечистоты в больнице, вмещающей более 600 пациентов, «имеющих только пять туалетов» [44]. Из-за большого количества пациентов на одной кровати приходилось размещать сразу пять или шесть. Тенон писал, что «больного человека, только что поступившего в больницу, часто кладут на кровать и простыни трупа, зараженного чесоткой» [45]. В начале 1790-х годов в больнице было 25 палат, в общей сложности 1219 коек, но обслуживала она от 3000 до 4000 пациентов [46].

Столь же шокирующими были условия в Главной больнице, основанной в Париже королем Людовиком XIII в 1656 году. «<…> на нижних этажах, расположенных на уровне городской канализации, вода стекала по стенам камер. Когда вода в Сене поднималась, некоторые из них заполнялись мусором и грязью. Однако