Корнеслов - Дмитрий Вилорьевич Шелег

на два аршина от корня, упала, цепляя ветвями своих соседок.

* * *

Волкодав подошел к ней и провел рукой по срезу:

– Сабля, видать, хороша!

Сергей пожал плечами:

– Такой удар «баклановским» называют от атамана Бакланова. Шашка у него была – на стоке ртуть залитая, поднимать тяжело ее было, а рубанет – коня пополам!

Будущий казачий генерал Яков Петрович Бакланов родился 15 марта 1809 года. Его отец, Петр Дмитриевич, был из казачьих детей, дослужился до полковничьего чина. Мать – казачка Устинья Малахова.

На службу Бакланов вступил в 1824 году урядником в 1-й Донской казачий полк, в котором командовал сотней его отец. А уже в 1869 году, побывав походным атаманом Донских казачьих полков, находящихся на Кавказе, и окружным генералом 2-го округа Области войска Донского, был произведен в генерал-лейтенанты.

Яков Петрович Бакланов, один из колоритнейших героев Кавказской войны, – угрюмый двухметровый богатырь, неутомимый гонитель горцев и турок, враг политкорректности и «демократии» в любых их проявлениях. Он, как и многие его современники, добывал для Родины воинские победы и создавал славу России.

В бою Бакланов был страшен. В трудные минуты боевой обстановки он с шашкой в руках первый бросался на своем коне вперед. Его знаменитый «баклановский удар» рассекал врага от темени до седла.

Бакланов был непримиримо строг и безжалостен к трусам и говорил оплошавшему казаку, показывая огромный кулак: «Еще раз струсишь, видишь этот мой кулак? Я тебя этим самым кулаком и размозжу!» Зато за храбрость поощрял всячески и по возможности берег своих подчиненных, поучая при этом: «Покажи врагам, что думки твои не о жизни, а о славе и чести Донского казачества».

В 1867 году Яков Петрович Бакланов вышел в отставку и поселился в Санкт-Петербурге. После тяжелой болезни он умер в бедности в 1873 году, похороны состоялись на кладбище петербургского Новодевичьего монастыря за счет Донского казачьего войска. А в 1911 году прах Якова Петровича был торжественно перезахоронен в усыпальнице Вознесенского собора Новочеркасска, рядом с могилами других героев Дона.

Волкодав, спрашивая, протянул руку Сергею:

– Дон?

Сергей крепко пожал ее в ответ и утвердительно кивнул:

– А ты?

Волкодав серьезно ответил:

– Сибирь. Прибайкалье.

* * *

Адель удивленно спросила у Тихомира:

– De quoi parles-tu?

Тихомир улыбнулся:

– Он – казак, и он – казак!

Адель непонимающе произнесла:

– KA-Z-AK?

Марфа намеренно громко рассмеялась, передразнивая ее:

– КА-З-АК! КА-З-АК!

Тихомир строго посмотрел на нее.

Марфа фыркнула и раздраженно пошла к шапито.

* * *

Волкодав спросил у Сергея:

– Судя, как ты коней на разрыв удерживал, «Казачий Спас»?

Теперь уже Сергей стал предельно серьезен и, глядя прямо в глаза собеседнику, кивнул.

Тихомир поочередно посмотрел на них:

– Что за «Казачий Спас» такой?

Эпизод 5. В дорогу

5 июля 1862 года, Новая Ладога

Путилин с Тихомиром долго разговаривали у цирковой кибитки, уже ставшей для беглецов домом.

Тихомир стойко выслушал о трагической смерти всего семейства Канинских и пропаже своей матери Елизаветы Тимофеевны.

В свою очередь Тихомир рассказал Путилину о своих планах отвезти Матрешку на Алтай.

В самой кибитке находилась Адель, которая внимательно слушала их разговор, пытаясь разобрать и запомнить отдельные, пока еще непонятные слова: «Алтай… Старец». При слове «матрешка» ее глаза сузились, и она нервно провела рукой по бархатке на шее.

Закончив разбирать свою дорожную сумку, Адель вышла из кибитки в тот момент, когда Тихомир рассматривал узорчатую рукоять сабли:

– Это сабля Вторых, которой был убит мой отец.

Путилин печально кивнул:

– Оставишь ее себе?

Тихомир пожал плечами:

– Я еще не решил, что с ней делать.

* * *

К мужчинам подошел Волкодав и обратился к Путилину:

– Владимир Иванович, все готово к отправлению Волка.

Адель вздрогнула при слове «Volk».

Волкодав с подозрением посмотрел на нее, и она отвернулась.

Путилин кивнул и положил руку на плечо Тихомира:

– Ну, что ж, будем живы – не помрем. Я повезу Волка в Санкт-Петербург, а ты – в дальнюю дорогу.

Тихомир обнял Путилина:

– Благодарю. Завтра утром цирк снимается. Мы поедем с ними – на восток.

Тот улыбнулся в ответ:

– Думаю, что если с вами поедет Анатолий Николаевич, то будет надежнее.

Тихомир и Волкодав кивнули друг другу.

* * *

Тихомир попросил Путилина:

– Владимир Иванович, можно мне в последний раз посмотреть на Волка. Мне очень хочется увидеть его глаза именно сейчас, когда он повержен.

Путилин пожал плечами:

– Пошли.

Адель, снова услышав «Volk», спросила Тихомира:

– Вы идете на охоту?

Тихомир серьезно ответил ей:

– Нет, охота уже закончена.

Он достал из кармана гвоздь и уже привычно начал крутить его, стараясь согнуть.

Адель вопросительно посмотрела на его руку.

Тихомир улыбнулся ей:

– Это Сергей меня тренирует.

Адель улыбнулась:

– Сергей очень сильный человек.

Тихомир протянул ей гвоздь:

– Попробуй – согни его.

Адель взяла его и игриво попыталась согнуть.

Тихомир рассмеялся, и Адель вернула ему гвоздь.

Он положил его в карман и спросил Путилина:

– Пошли?

Путилин кивнул:

– Идем.

Адель навязалась:

– Я тут одна. Возьмите меня с собой.

Тихомир согласился:

– Пойдем.

* * *

К полицейскому тарантасу вели закованного в наручники Волка.

* * *

Путилин взмахом руки остановил конвой, и старший городовой Громов развернул Волка лицом к «провожавшим».

Тихомир с ненавистью посмотрел на Волка:

– Надеюсь, что мы больше не увидимся, и вы получите по своим заслугам.

Волк рассмеялся:

– Вы ошибаетесь, дорогой мой боярин Тихомир Андреевич Медведь! Мы обязательно увидимся, и даже раньше, чем вы думаете.

Тихомир опешил от такой наглости.

В завершение Волк так громко по-звериному зарычал, что Адель охнула и начала падать, теряя сознание.

Тихомир подхватил ее.

Все обернулись на них…

* * *

Возвращаясь к цирку, Тихомир вел Адель под руку.

Уже начинало темнеть.

Шли молча.

Тихомир думал над последними странными словами Волка и машинально полез в карман – гвоздя в кармане не было.

Тихомир остановился и начал внимательно обшаривать карман раз за разом – нет гвоздя.

Адель вопросительно посмотрела на него.

Тихомир пожал плечами:

– Гвоздя нет. И дыры нет. Видно, так выпал где-то.

Глаза Адель странно блеснули.

Эпизод 6. Конвой

5 июля 1862 года, за Новой Ладогой

Медленный полицейский тарантас потряхивало на ухабистой дороге.

Уже ехали часа три или даже больше.

Снаружи уже была полная темнота, и лишь тусклый свет керосиновых фонарей по обе стороны от дрожек кучера еле-еле освещал дорогу и переднюю