«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella

Разница в отношении к анекдотическим свидетельствам — это стойкое и критически важное различие между скептиками и верующими, поэтому важно понять, почему скептики (под которыми я имею в виду большинство ученых) им не доверяют. Один из выстраданных уроков истории научных открытий заключается в том, что единичные свидетельства крайне ненадежны. Случаи из жизни могут быть хуже, чем бесполезны, поскольку они способны вводить в заблуждение. К этому выводу человечество пришло после того, как веками обманывалось подобными историями. Кажется, что методы лечения работают, но позже выясняется, что они бесполезны или даже вредны. Повседневный опыт заставляет нас верить во многое из того, что более тщательно собранные доказательства впоследствии опровергают. Набив за всю историю человечества немало шишек на анекдотических свидетельствах, современные ученые теперь проявляют вполне понятную осторожность.

Под анекдотическим свидетельством мы подразумеваем сообщение одного или нескольких человек о личном опыте, которое не задокументировано объективно, либо же событие или исход, имевшие место вне контролируемых условий. Такие доказательства ненадежны, поскольку зависят от точности восприятия свидетеля (или свидетелей), зачастую в ситуациях, когда событие было неожиданным или необычным; они зависят от субъективной памяти, которая, как убедительно доказано, крайне подвержена ошибкам и множеству искажений; и они не способны учесть непредсказуемые превратности хаотичного мира.

Как мы уже знаем, наши восприятие и память — это сконструированные нарративы, лишь отдаленно основанные на реальности. Со временем воспоминания меняются, а детали подстраиваются под сюжет. Существует также предвзятость подтверждения — склонность избирательно запоминать информацию, которая подкрепляет этот сюжет. Кроме того, случайные наблюдения редко содержат объективные измерения или количественные оценки.

Наконец, даже самое тщательное наблюдение нельзя обобщить, поскольку оно представляет собой лишь один или несколько случаев. Результаты могут быть нетипичными, даже чистой случайностью, и статистически нерепрезентативными. Данные надежны только тогда, когда систематически подсчитываются, измеряются и фиксируются все исходы. Это и есть научное доказательство.

На данном этапе истории науки, с учетом всего пройденного пути, полагаться на единичные свидетельства — безнадежная наивность. Полнейшая глупость — использовать столь слабые и несовершенные доказательства в качестве основания для вывода о том, что новое и необычное явление реально и что наши научные учебники пора переписывать. В лучшем случае единичные истории могут служить указанием на возможное (даже не вероятное) явление, заслуживающее дальнейшего изучения или исследования. Их можно использовать для выдвижения гипотезы, но никак не для ее подтверждения.

Это мнение общепринято в научном сообществе, однако в повседневной жизни мы склонны сильно полагаться на личный опыт, особенно на свой собственный. Если я прохожу курс лечения, а затем мне становится лучше, это кажется веским доказательством того, что оно помогло. Однако делать такой вывод нельзя. Возможно, мне в любом случае стало бы лучше. Может быть, без этого лечения я поправился бы даже быстрее. Единственный способ узнать это — пронаблюдать за множеством людей, получающих это лечение, в сравнении с теми, кто получает пустышку (плацебо), в контролируемых и «слепых» условиях, а затем сопоставить все исходы.

Мы привыкаем доверять личному опыту по нескольким причинам. Для простых бытовых ситуаций это удобный и эффективный подход. У нас нет ни времени, ни ресурсов для проведения научных экспериментов по каждому пустяку. Если молоко скисает, когда я оставляю его вне холодильника, я делаю вывод, что молоко нужно держать в холоде. Я не стал бы проверять это систематически, если бы у меня не было причин сомневаться в этом выводе. Вывод может быть даже неверным, но тратить силы на его проверку не имеет смысла.

Мы также предрасположены верить историям, особенно когда в них есть эмоциональная составляющая. Возможно, это результат нашей эволюции. Представьте, что друг советует вам не ходить в долину за хребтом, потому что там охотится огромный лев. Мы, вероятно, произошли от тех, кто предпочел поверить другу на слово, а не от тех, кто решил отправиться в долину и проверить всё самому. Иными словами, эволюционный отбор мог способствовать тому, чтобы по умолчанию принимать рассказы за истину.

Защитники анекдотических свидетельств часто утверждают, что раз уж они надежны в простых повседневных делах, то на подобные свидетельства можно полагаться и в более широком смысле. Я считаю это и ложной предпосылкой, и ложной аналогией. Повседневный опыт может вводить в заблуждение. Существует множество психологических экспериментов, в основном направленных на изучение памяти, которые подтверждают, что в повседневной жизни наши субъективные воспоминания о событиях крайне несовершенны. И, как мы уже обсуждали, наша интерпретация происходящего несовершенна в еще большей степени, поскольку подвержена влиянию множества психологических факторов.

Кроме того, сегодня мы живем в сложной технологической цивилизации. Мы задаем очень непростые вопросы, и единичные свидетельства просто не годятся для поиска ответов на них. Цена признания ложного истинным (например, веры в то, что бесполезное лечение работает) может быть очень высока.

Подобно нашим далеким предкам, мы можем поддаться искушению поверить рассказу якобы «заслуживающего доверия свидетеля». Но заслуживающий доверия свидетель сегодня — это такой же миф, как снежный человек. Все мы люди. У всех нас несовершенный и предвзятый мозг. То, что вы, к примеру, пилот гражданской авиации, никак не меняет того, как ваш мозг обрабатывает зрительную информацию. Некоторые свидетели, безусловно, наблюдательнее других, но обмануть можно любого. Даже когда несколько человек утверждают, что видели одно и то же, это можно объяснить «загрязнением» памяти. Очевидцы, особенно если в момент события они находились вместе, часто обсуждают увиденное во время самого происшествия и после него. В результате восприятие одного человека может легко исказить воспоминания других свидетелей.

Нахождение в здравом уме — необходимое, но недостаточное условие для надежности свидетельства. Даже бодрствующий человек с ясным сознанием может совершать грубые ошибки в восприятии и интерпретации. Кроме того, люди часто недооценивают влияние на психику таких факторов, как умеренное недосыпание. Легковерные охотники за привидениями постоянно убеждаются, что если провести всю ночь без сна в доме, где якобы обитают призраки, то рано или поздно там начнет происходить всякая чертовщина.

Суть в том, что из бесчисленных исторических примеров мы твердо знаем: даже люди, обладающие всеми качествами надежного свидетеля, могут глубоко заблуждаться.

Зачем им лгать?

Меня часто спрашивают, кем я считаю распространителей очевидной чепухи — мошенниками или искренне верующими людьми. Конечно, зачастую я не могу знать наверняка (если только их не поймали за руку на мошенничестве), и подозреваю, что во многих случаях имеет место сочетание и того, и другого. Однако сторонники подобных идей часто утверждают: если вы не можете доказать, что человек лжет, или четко