«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella
Лучше и не скажешь. Но более интересные работы появились позже, когда исследователи начали изучать психологию людей, разделяющих теории заговора. В этой области развитие идей шло по типичному историческому сценарию. Сначала конспирологическое мышление рассматривалось как форма психопатологии, включающая параноидальные бредовые идеи. В последнее же время в нем стали видеть способ удовлетворения определенных универсальных психологических потребностей, которые, возможно, провоцируются ситуативными факторами.
На мой взгляд, верны оба подхода: по всей видимости, существует целый спектр внутренней предрасположенности к конспирологическому мышлению. В то же время теории заговора обладают универсальной привлекательностью, и существуют определенные ситуации, в которых они с большей вероятностью могут зародиться даже в умах вполне рациональных людей. К примеру, Свами и Коулз пишут:
В той мере, в какой теории заговора восполняют потребность в определенности, считается, что они могут получать более широкое распространение в тех случаях, когда официальные или общепринятые объяснения содержат ошибочную информацию, несоответствия или двусмысленности (Миллер, 2002). Теория заговора в этом смысле помогает объяснить подобные двусмысленности и «представляет собой удобную альтернативу жизни в условиях неопределенности» (Зарефски, 1984, с. 72). Или, как выразились Янг и его коллеги (1990, с. 104), «человеческое стремление находить объяснение любым естественным явлениям — импульс, стимулирующий исследования на многих уровнях, — помогает конспирологу в его стремлении завоевать признание общественности».
Конспирологическое мышление коренится в стремлении к контролю и пониманию, которое активизируется при дефиците этого самого контроля или при получении двусмысленной и неудовлетворительной информации. Авторы подчеркивают, что обществу часто не хватает доступа к адекватной информации для объяснения исторических событий (ситуативный фактор). Это может сочетаться с тем, что называют «ущербной эпистемологией» — склонностью использовать круговую аргументацию, предвзятость подтверждения и слабую логику наряду с упомянутым дефицитом информации. Результатом становится популярная теория заговора, которая придает событиям смысл (пусть даже этот смысл и кажется извращенным).
Исследование Дамарис Гройпнер и Алина Комана, проведенное в 2016 году, показало, что конспирологическое мышление коррелирует с чувством изоляции и беспомощности. Это прекрасно согласуется с представлением о том, что теории заговора — это патологическая попытка обрести ощущение контроля.
Заговор вокруг Сэнди-Хук
Недавняя масштабная теория заговора, демонстрирующая многие из описанных выше черт, связана с начальной школой Сэнди-Хук. В декабре 2012 года психически неуравновешенный молодой человек решил, что ворваться в начальную школу и хладнокровно расправиться с маленькими детьми — хорошая идея. Он убил свою мать, двадцать детей, шестерых учителей, а затем покончил с собой. Это было ужасающее событие для семей погибших, для всего города и для нашей страны. Худший кошмар любого родителя.
Трагедия произошла в начальной школе «Сэнди-Хук» в городе Ньютаун, штат Коннектикут. Так совпало, что мои родители и брат (Боб) живут в Ньютауне, совсем недалеко от Сэнди-Хук. Среди моих друзей тоже есть те, чьи дети учились в этой школе (к счастью, никто из них не пострадал), и одна из моих подруг находилась в здании школы, когда началась стрельба. Ее муж (тоже мой друг) в составе спасательной службы одним из первых прибыл на вызов и видел тела погибших.
Эта супружеская пара — близкие друзья моего коллеги по подкасту, Эвана, который знает их с детства. Сам я познакомился с ними не так давно. Я упоминаю об этом по двум вполне очевидным причинам. Во-первых, меня отделяет всего одно рукопожатие от непосредственных очевидцев. Во-вторых, я хочу показать, что Ньютаун — маленький городок в Коннектикуте. Здесь есть как минимум сотни семей, так или иначе связанных с этой трагедией.
Джеймс Трейси, профессор коммуникаций во Флоридском атлантическом университете до своего увольнения в 2016 году, ведет конспирологический блог, в котором ставит под сомнение официальную версию событий в Сэнди-Хук. В 2013 году, вскоре после стрельбы, он уже вовсю сеял конспирологические сомнения в ее достоверности. Тогда он «просто задавал вопросы». С тех пор он дошел до прямой травли семей жертв.
Трейси считает, что бойня в Сэнди-Хук произошла совсем не так, как об этом сообщали СМИ, а возможно, ее и вовсе не было. При этом он совершает все те же логические ошибки, что и прочие конспирологи.
Одна из его главных ошибок заключается в том, что он указывает на расхождения в том, как СМИ освещали детали трагедии. Каждый, кто хоть раз следил за развитием событий в новостях в режиме реального времени, знает по собственному опыту: во время драматического происшествия СМИ изо всех сил стремятся как можно быстрее выдать в эфир любую крупицу информации, и некоторые из этих предварительных сообщений впоследствии оказываются неверными. Это свидетельствует лишь о том, что пресса бьется за рейтинги прямо по ходу событий, а вовсе не о том, что она замешана в заговоре с целью сфабриковать эту историю.
Ошибки Трейси — пример «охоты за аномалиями», о которой я говорил ранее. В данном случае аномалиями выступают расхождения в репортажах СМИ, а также другие несущественные детали, о которых сообщали журналисты еще до того, как стало понятно, что они вообще означают. Любое подобное событие неизбежно сопровождается массой странных деталей, и объяснить каждую из них на сколько-нибудь убедительном уровне без специальных знаний будет крайне сложно. Странные совпадения случаются постоянно — в повседневной жизни слишком много мелочей, и когда драматическое событие внезапно привлекает внимание ко всем этим крошечным деталям, мы начинаем видеть кажущиеся аномалии.
Например, сразу после стрельбы, когда полиция оцепляла территорию, в лесу вокруг школы было обнаружено несколько человек. Все они оказались либо репортерами, надеявшимися сделать несколько снимков, либо местными жителями, которыми двигало простое любопытство к поднявшейся суматохе. Но для конспирологов они стали доказательством масштабного заговора. Кто были эти люди? Почему именно они там оказались? Почему в полицейских отчетах нет более подробных сведений?
В одном из телеинтервью Робби Паркер (отец убитой шестилетней Эмили Паркер), как кажется, улыбается прямо перед тем, как заговорить на камеру, после чего внезапно принимает убитый горем вид. Для конспирологов это послужило доказательством того, что он «кризисный актер» (термин, который они сами же и придумали). Однако люди, переживающие недавнюю утрату, все равно могут проявлять самые разные эмоции, и никто не знает, на что именно реагировал Паркер перед тем, как встать перед объективом камеры.
Драматизм подобных трагедий в контексте современной эпохи массмедиа заставляет большинство скорбящих семей защищать свою частную жизнь. Они не хотят быть мишенью для прессы в то время,
