Историческая хроника Хоперского полка Кубанского казачьего войска. 1696-1896 - Василий Григорьевич Толстов

При последующих военных действиях Каспийского корпуса Хоперские сотни в отдельном отряде генерала Булгакова приняли участие в покорении Кубинского ханства, где и остались на зимовку.

В начале декабря получилось известие, что Императрица Екатерина II скончалась 6 ноября, а вступивший на престол Император Павел I приказал прекратить военные действия против Персии и всем войскам возвратиться на свои постоянные квартиры.

Начался обратный поход. Отряду Булгакова поручено было оставаться около Кубы и прикрывать движение войск. Наконец в марте прошли из Закавказья последние остатки Каспийского корпуса, а за ними тронулся и отряд генерала Булгакова. На этом обратном пути, по случаю холодов, постоянного ненастья, бескормицы и недостатка во всех припасах, Хоперцам досталось перенести много невзгод и лишений. Много казаков, а еще больше лошадей погибло, пока наши добирались до Терека. Только 8 июля 1797 года Хоперские казаки в самом жалком виде, не досчитываясь нескольких десятков товарищей, увидели свои родные станицы, где нашли давно желанный отдых от походных трудов…

В последующие затем годы свободные от пограничной службы сотни Хоперского полка почти каждое лето и осень принимали участие в военных действиях против черкесов и кабардинцев, постоянно враждовавших с нами, а в 1806 году одна сотня, с полковым командиром, майором князем Багратионом, опять была в походе в Персии и участвовала в покорении Дербента, Баку и Кубы.

На Кубанской линии тревоги не прекращались; в 1813 году они были даже причиною, что Хоперский полк был усилен до 8-ми сотенного состава. В котором он и оставался до 1833 года.

На реке Кубани в 1826–1896 гг

В начале настоящего столетия на Северном Кавказе мы довольно крепко держали в руках весь правый берег реки Кубани от Черного моря до крепости Прочного Окопа. Но затем, вверх до редута Баталпашинского, а оттуда к Пятигорью, до крепости Константиногорской, наша граница оставалась незаселенною и слабо обеспеченной от прорыва хищников. Пред «Сухою Чертою», – от Кубани до Кумы, – стояла лишь станица Воровсколесская, Кубанского полка, да несколько редутов. Но эта преграда имела мало значения, вследствие доступности Кубани для переправы во всякое время года между Невинным Мысом и Каменным Мостом, и закрытой пересеченной местности между Кубанью, Кумой и Калаусом.

Это была самая любимая, по безопасности и скрытности дорога всех хищнических партий для вторжения в наши пределы.

Постоянные набеги черкесов через сухую границу понудили кавказское начальство принять меры к более прочному обеспечению ее со стороны Кубани.

В 1824 году главнокомандующий на Кавказе генерал Ермолов, с Высочайшего разрешения, распорядился чтобы Хоперские казаки все поголовно переселились на самую черту с непокорными горскими племенами и заселили бы места по берегам Кубани и Кумы.

Покорно встретили Хоперцы объявление царской воли и в течение следующих трех лет: 1825, 1826 и 1827 гг., покинув дедовские и отцовские очаги в родной стороне, переселились на новые места, под распоряжением полкового командира майора Шахова и устроились в станицах: Баталпашинской, Беломечетской, Невинномысской и Барсуковской на Кубани и в Бекешевской, и Карантинной[15], на реке Куме. Вместе с Хоперскими казаками на Кубань выселились и казаки станицы Воровсколесской, а самое место этой станицы было брошено пустым.

На новых местах Хоперскому полку отвели землю по прежнему наделу и передали в его пользование леса, росшие по Кубани и Куме, а также и около выселенной станицы Воровсколесской.

Кроме того, казакам всего полка было выдано казенное пособие 54000 руб. и особый денежный отпуск на постройку церквей.

В новых станицах казаки, по обычаю огородились кругом колючим плетнем с насыпью и внешним рвом, приспособили ограду к обороне, построили вышки над воротами и поставили на барбетах орудия: в прикубанских станицах по две, а в прикумских – по одной пушке. Вместе с тем на просторных площадях, среди станиц, казаки возвели храмы Божии, а также построили и прочие станичные общественные здания.

Здесь, на Кубани и Куме, Хоперские станицы приняли совсем боевой вид, представляя из себя укрепленные пункты с воинственным населением, прочно осевшим на самом рубеже с неприятельскими землями.

Пограничная линия с кордонными постами шла через казачьи станицы, почему обстановка мирной и боевой жизни казака не имела между собою никакой разницы. Казаки и стар, и мал, и в поле, и в станице, и на посту. Постоянно ходили вооруженными; и днем, и ночью станичные ворота оставались запертыми и чрез них пропускали только днем, и то своих, ночью же ворота ни для кого не отворялись. Бдительность же и осторожность постовых казаков доходила до полной боевой готовности; как перед началом сражения.

В таком напряженном состоянии, изо дня в день, из года в год, в течение многих десятков лет, текла жизнь казака на Кавказской линии!..

Тревоги пограничной службы особенно усилились перед началом турецкой войны 1828–1829 годов, когда закубанцы, волнуемые разными фанатиками, муллами и всякими проходимцами, стали выказывать наибольшую дерзость в своих набегах.

Настали тревожные дни на Кубанской линии в районе Хоперского полка.

Уже в апреле 1828 года, две Хоперские сотни. В отряде генерала Антропова. Приняли участие в военных действиях за Кубанью, чтобы предупредить набеги черкесов. Которые с появлением хорошего подножного корма, стали собираться большими партиями на Лабе и Тегенях, имея целью движение в наши пределы.

Но как ни бдительны были казаки, они не успели загородить горцам дорогу и сильная черкесская партия, в числе более 2000 лучших наездников, закованных в панцыри, 6 июня переправилась через Кубань близ Учкуль горы и двинулась по направлению к станице Боргустансккой.

Тревога подняла на ноги всю линию.

В преследование горцев двинулись из станицы Баталпашинской на реку Куму и к Пятигорску отряд подполковника Родионова и особо 4-ре сотни Хоперского полка с полковым командиром майором Конивальским.

Не нагнав неприятеля, оба отряда соединились и продолжали идти по следам скопища.

На рассвете 9-го июня, подходя к станице Марьинской, на реке Золке, и увидя к северу от нее столбы густого дыма, Конивальский и Родионов поспешно бросились по направлению к месту пожара. В то время наши соединенные отряды представляли из себя силу в 1000 казаков с 4-мя конными орудиями, да сверх того, дорогою к ним присоединился батальон егерей. По пути узнали, что скопище напало на село Незлобное (в 10-ти верстах от Марьинской), разгромило его и предало огню, а затем с пленными и добычею стало отступать к югу. Наши отряды загородили горцам дорогу.

Выстроив войска в две линии, Родионов приготовился атаковать скопище, но черкесы предупредили его и бросились на наш фланг, где стояли егеря с одним пешим