Кузя - Виктор Александрович Блытов

заметить, – он улыбнулся, – что, учитывая обстановку, ты понимаешь правильно, как, впрочем, и наши яйцеголовые умники и руководители из стекляшки, – он улыбнулся, – которые все же, несмотря ни на что, нас поддерживают, позволяют решать задачи и понимают, что мы здесь не в игрушки играем. Наше с тобой руководство из Москвы приняло решение на проведение операции в период перемирия. Но об этом потом! Давай сначала о твоем последнем походе! Надо помозговать все как следует! Жаль Вересова – нет и известий от него, боюсь, что его, как свидетеля, зачистят!

Кузьма покраснел немного от похвалы и стал в красках и с эмоциями подробно рассказал Алексею о своем последнем рейде, о встрече с Борзоевым, о чудесном освобождении Осиповича, о старике-пастухе ингуше Гарсове.

Бармотин сопел и что-то записывал в свою тетрадку с кожаной обложкой, аккуратно ее закрыл, потом внезапно встал, достал из сейфа бутылку коньяка и два стакана, поджал слегка губы и сказал:

– Давай, Кузьма, по русскому обычаю помянем Мышастина и ребят Кравчука!

– Я же не пью, Алексей! – недоуменно, ответил Кузьма, – у нас казаков сухой закон в походе!

– А тебя никто пить и не заставляет, Кузя! Если думаешь, что я тебе еще налью – ты заблуждаешься! Тем более, – он посмотрел на часы, немного помолчал и внезапно сказал, – тебе с Осиповичем и Мирошенко снова в горы сегодня ночью, если, конечно, согласен!

Кузьма хотел что-то ответить, но, услышав последние слова, резко остановился и ничего не сказал.

В дверь постучали, и зашел Осипович, который хотел что-то сказать, но Бармотин его остановил жестом.

– Закрывай дверь, Миша, и садись к столу! Будем поминать ваших и наших хлопцев!

Алексей плеснул на самое дно граненых стаканов ярко-красную жидкость, которая в свете настольной лампы стала даже кровавой, достал из стола открытую банку белорусской тушенки и начавший затягиваться плесенью черный хлеб.

– Я все это держал для твоей встречи, Кузьма! Давай понемногу помянем наших ребят! Видите, как здесь все изменилось? Я понимаю, что у вас в отряде принципы, но это не пьянство, просто надо помянуть по нашему обычаю погибших ребят! – виновато сказал Алексей, нарезая хлеб.

Кузьма поднял свой стакан, опустил голову и тихо сказал:

– За ребят!

– За ребят! – глухо сказал Осипович.

– За ребят! – повторил Алексей.

Они выпили, не чокаясь, но закусывать никто не стал. Хороший коньяк непривычно обжег горло Кузьме и отдался своим специфическим запахом. Он на минуту затаил дыхание и вытер рот рукой.

– Русский солдат Соколов после первой не закусывает! – рассмеялся Бармотин, видимо, вспомнив фильм по рассказу Михаила Шолохова «Судьба человека».

Он потянулся, вытер рот и потом, как бы нехотя, заговорил:

– Слухайте теперь меня, братья-казаки, внимательно! Пока вы были там, я все же слетал в столицу на встречу с нашим руководством, – глаза Бармотина сузились, и он положил свою руку на руку Кузьмы, – есть у нас сегодня три проблемы, которые мы можем решить только там, в горах, а не просиживанием штанов здесь. Не буду вам читать политинформацию, но, судя по всем признакам, эту войну мы уже проиграли! Поверьте старому волку и моей интуиции. Проиграли не в военном плане, а в идеологическом! И нас сегодня уже сдают! Кто-то делает деньги на крови нас и наших солдат. И то, что мы прошли всю Чечню, заняли все города, поселки, станицы и аулы – еще ничего не значит! Дух чеченцев, как ты имел возможность убедиться, – Бармотин встал и нервно заходил по комнате, – дух сопротивления не сломлен, глаза пылают ненавистью к нам, как к захватчикам! Да-да! Именно так они нас и воспринимают! И против нас сегодня все: и весь цивилизованный мир и исламский мир, и сами чеченцы, и даже наши средства массовой информации и политики и теперь, ко всему прочему, появились у них союзники в нашем высшем руководстве. С устранением их Президента война не закончилась, а лишь видоизменилась, я бы сказал, обострилась. К власти пришли более жестокие руководители, которые с нами договариваться не собираются ни при каких условиях. Мы считаем, что мы вроде победили, раздаются награды, звучат бравурные марши, а они лишь сосредотачиваются для нанесения ответного удара и это ты мог видеть сам. Через Грузию, да что там Грузию, из России, прямо с заводов идет непрерывным потоком новое оружие, боеприпасы, продовольствие, подкрепления в живой силе. Они в горах, вы сами видели, готовятся к ответному удару. И поэтому наша задача, как объяснили мне там, – Бармотин показал большим пальцем правой руки наверх, – оставить здесь, прежде всего, свою агентуру, именно на случай такого развития ситуации. А для этого нам просто необходимо привлечь к нашим делам и реабилитировать в глазах чеченцев моего друга по предыдущей службе и нашего, надеюсь, будущего сотрудника Мовсара Борзоева, а, следовательно, Магомеда Гарсова. Оперативный псевдоним Борзоева по бывшим нашим делам в Афгане – «Кречет». Для всех – и наших и их – он мертв и это хорошо, если вместо него появился другой человек с чистой биографией и его знаниями и навыками. Есть решение использовать его возможности по максимуму, сделать командиром небольшого, но мобильного и хорошо вооруженного отряда на границе Ингушетии и Чечни. Прикрытие стариком Гарсовым, смена фамилии играет нам на руку. Необходим хороший разговор с ним, я бы полетел сам, но я здесь под колпаком у этого центра, поэтому я могу доверить лишь вам, моим друзьям, эту сложную и щепетильную миссию. Больше к Борзоеву идти некому – или я или вы. Это наш шанс решить многие проблемы в дальнейшем при резком ухудшении ситуации. А я буду прикрывать вас и ваших ребят здесь и делать эту весьма почетную и нужную стране и нашему делу работу, за которую, как ты слышал, никаких наград не дают! В лучшем случае похоронку отправят, наказания не в счет за хорошие дела! – Бармотин усмехнулся и продолжил, – поэтому ночью улетаете к Борзоеву, вернее, к Гарсову или «Альпинисту» – оперативный псевдоним утвержден в дальнейшем центром для общения с ним. Главное – это реабилитация его в глазах чеченцев! Придется, наверное, идти с ним в Миндальное, там будет решаться его вопрос. Его раненого человека отправляешь мне на лечение, он будет вам мешать, а сами, если договоришься с «Кречетом», а вы должны договориться, перебираетесь в Миндальное. Там, по-моему, клубок проблем «Альпиниста» и его людей, и его необходимо вам всем размотать! Я вам туда брошу вертолетом Исламхаджиева, пока у нас его конторские не забрали, и немного твоих людей по вашему указанию. Скажете мне конкретно кого! – он почесал начавший