Кузя - Виктор Александрович Блытов

Бармотин опять дернул Кузьму под столом за штаны и шепнул на ухо:

– Не заводись! Это вредит делу!

– Вот поэтому, слава Богу, вам, Гусаченко, ничего больше не доверяют и никогда не доверят в нашей разведке! – полковник мерил шагами кабинет, пускал куда-то вверх дым и о чем-то думал. Кабинет заволакивало дымом. Потом, наконец, видимо, найдя мысль, продолжил, – что у вас тут творится – мне совсем непонятно! – он развел руками и скорчил такое лицо, что Кузьме расхотелось что-либо ему объяснять, посмотрел на Бармотина, сидевшего рядом с Кузьмой, – вы, российские офицеры, ведете какие-то переговоры с бандитами, у которых руки по локоть в крови русских солдат! Вы договариваетесь с ними, выдаете им какие-то обещания, кстати, ничем не подкрепленные, вы ведете какие-то дела и переговоры без согласования с высшим руководством в Грозном и в Москве! Я не понимаю и не желаю этого понимать! – перешел он на низкий фальцет и воткнул с силой папиросу в пепельницу, а потом, достав новую папиросу, снова закурил, – меня направили сюда разобраться с вашими художествами и крупными для отряда спецназа ГРУ потерями профессионалов. Ваши действия сегодня соизмеримы с настоящей изменой. И могут квалифицироваться именно так. Это я вам, как чекист, говорю!

Не выдержав, встал Алексей Бармотин.

– Извините, товарищ полковник! Я же хочу вам напомнить, что нас учили в нашей бурсе, что разведка – это решение невозможных, не решаемых другими способами задач по нейтрализации руководства противника, его дезинформации и добыче необходимой информации всеми дозволенными и недозволенными средствами! И обвинять в этом нас, выполнявших указания своего руководства, утвержденные нашим начальником полковником Вересовым и согласованные с Москвой, по меньшей мере, по-моему, некорректно. Насчет потерь – мы сами осознаем и принимаем упрек в свой адрес. Для нас эти потери, действительно, значимые и большие. Мы не привыкли терять столько людей сразу и поэтому все ваши упреки принимаем. Насчет измены – так это, пожалуй, не к нам, а к тем, кто сдал боевикам наш центр в Урус-Мартане со всем оставленным по приказанию вашего центра вооружением! Мне бы очень хотелось разобраться с этим, но у меня сегодня задачи другие. Времени нет!

Кузьма с недоумением посмотрел на Бармотина, ибо ничего не знал о сдаче боевикам центра «Юг», а тот в ответ ему лишь слегка подмигнул, прищурив невидимый полковнику глаз.

– А нас учили в нашей бурсе, – полковник усмехнулся и выпустил верх клубок дыма, – что враг в любой обстановке остается врагом и его необходимо уничтожать! Самый хороший враг – это мертвый враг. И потери, действительно, у вас очень большие и отсюда наши претензии. Вот наши чекисты работают – любо дорого посмотреть. И есть результаты. А оставление вашего центра – это была техническая необходимость, не зависевшая от нашего центра.

– Я прошу прощения, товарищ полковник! Видимо, у нас с вами были разные бурсы. Вы к нам перешли из другого ведомства, называемого в простонародье конторой, а мы воспитывались немного по другим канонам и принципам. И наши учителя считают, что если из врага можно сделать друга, то это надо делать и максимально использовать его возможности и знания. Нам это выгодно, и мы должны ему помочь. Нам выгодно противопоставить их руководству и с его помощью решить многие наши проблемы внутри их руководства. Мы должны использовать каждый шанс, чтобы их ослабить.

Полковник подошел к столу, посмотрел на Бармотина и тихо сказал:

– Бармотин, проснитесь! Война закончилась, и мы победили! Теперь надо принимать капитуляцию и отдать под суд всех, развязавших эту бойню! Этот полевой командир, так и не названный вами, видимо, не последний человек в их руководстве и связи с ним могут повредить нашему ведомству и стране в целом. Вы что, действительно, не понимаете, что он и его люди, его действия против нас только дискредитируют вас и всех нас?

Для Кузьмы все проблемы улетели куда-то в сторону. Он уже смотрел в окно – там был яркий солнечный день. В небе не было ни тучки. А думал он об Аленке и начавшем уже проявлять свой нрав, не родившемся пока, Иване Кузьмиче. Он уже придумал имя будущему наследнику славной фамилии Гусаченок – Иван. Нейтральное, правильное чисто русское имя. «Иванушка» – подумал он и на душе стало легче. Слова в кабинете до него доносились уже через какую-то вату, не воспринимаемые мозгом. Он встряхнул головой и снова вернулся в кабинет.

– Наша задача не мести хвостами перед этими Хутиевыми, Басаевыми, Борзоевыми, Гелаевыми, Исламхаджиевыми и прочими, а жесткой рукой навести порядок в Чечне, чтобы больше никогда, обратите внимание, никогда они больше не поднимали головы! Это республика в составе России, в которую уже вложены и будут вкладываться в дальнейшем огромнейшие средства. У руководства страны есть определенные планы в отношении этой республики.

– Товарищ полковник, разрешите мне все же провести переговоры? – упрямо сказал Кузьма, не вставая, нахмурив брови, – раз уж у нас идут переговоры только об обмене матроса Семенова на захваченных мной боевиков, находящихся сейчас в нашем лагере, кроме Исламхаджиева, которого нам лучше все же передать им для дальнейшей борьбы внутри банд подполья, внесения к ним раскола. И кроме этого, – Кузьма хотел напомнить о своих людях, находящихся на оперативной работе внутри бандформирований – Канокове, Абубакаре, Али, Лечо.

Но Бармотин, поняв, что Кузьма опять в порыве гнева может ляпнуть лишнее, еще раз резко дернул его под столом за штанину, наступил ногой на ногу и прижал незаметно внешнюю часть руки к губам.

Кузьма на полуслове прервал свою речь и стал говорить о чем-то постороннем, о том, что отряд «Тамань» следует переформировать, дать небольшой отдых, разрешить его людям съездить домой на Кубань – раз идет перемирие и если в услугах отряда Центр больше не нуждаются, пройти усиленную специальную и горную подготовку, провести отработку специальных навыков, назначить более компетентных руководителей. Он попытался объяснить то, что отряд с марта не выходит из боев.

Николай Николаевич усиленно, все записывая в клетчатую тетрадку, прошитую нитками, молча кивал головой.

– Вам здесь понадобятся навыки только в несении караульной службы, а с этим, надеюсь, вы справитесь, больше ничего вам доверять нельзя! – резко сказал полковник, – более вас посылать в горы мы не планируем! Будете заниматься караульной службой по охране объекта «Север» и все! С такими огромными потерями вы, Гусаченко, растеряете весь отряд, и я предложить вам ничего другого просто не могу! Спецназовец сдался в плен! Да такого никогда в истории спецназа не было! У нас