Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

в воздух самое большее 2348 бомбовозов (1478 – Германия, 478 – Франция и 392 – Великобритания). Совокупный «залп» гипотетических объединённых сил империалистов континента при обычной загрузке составлял 2247 т, при максимальной – 4511 т.

Отметим также, что на начало сентября 1939 года в распоряжении упомянутых трёх стран имелись ровно полсотни четырёхмоторных бомбардировщиков (48 «фарманов» у Франции и два «кондора» у Германии). Ещё 14 «летающих крепостей» числились в ВВС США; шестью бомбовозами «Мицубиси» Ki-20 располагала императорская Япония. Итого: 80 «фирмонтов» на всех капиталистов мира. В боевой же состав ВВС «лапотного» СССР на 1 октября 1939 года входили 578 четырёхмоторных бомбардировщиков ТБ-3 и примерно 3 ТБ-7 – более чем в семь раз больше, чем у всех остальных стран мира, вместе взятых. Учитывая, что на тот момент вдобавок к тысячам бомбовозов Советский Союз имел в своём распоряжении примерно в два раза больше танков, чем все остальные страны планеты, и эти танки были лучшими в мире, то ответ на вопрос о степени готовности СССР к вступлению в новую мировую войну представляется достаточно очевидным. В этом свете встречающиеся порой утверждения коммунистических историков о необходимости (и даже неизбежности) заключения пакта Молотова— Риббентропа – мол, иначе немцы «проскочили» бы Польшу и не останавливались бы до самого Урала, а потому СССР требовалось время для подготовки к войне – выглядят откровенным издевательством над фактами и здравым смыслом.

По состоянию на 22 июня советские ВВС имели в своём составе уже 7063 бомбардировщика всех типов, из которых 2769 приходились на стратегические.

Теперь «перемотаем вперёд» – на начало лета 1941 года. По состоянию на 22 июня советские ВВС имели в своём составе уже 7063 бомбардировщика всех типов, из которых 2769 приходились на стратегические (2203 единицы ДБ-3/ ДБ-3Ф; 541 ТБ-3 и 25 ТБ-7). Только исправные «стратеги» СССР могли при обычной загрузке доставить к цели 2414 т бомб за раз (4828 т – при максимальной). Возможности Люфтваффе в этом плане были гораздо скромнее. На 24 июня 1941 года в боевом составе германской авиации имелись 1664 бомбардировщика всех типов, из которых 1458 единиц можно было с некоторой натяжкой считать «стратегическими». Исправные машины могли донести до целей в глубине территории противника 1034 т бомб при обычной и 2245 т – при максимальной загрузке. Иными словами, в июне 1941 года стратегический авиационный потенциал «неготового к войне» СССР в два раза превосходил соответствующие возможности «вооружённого до зубов» фашистского агрессора.

30 мая 1942 года Бомбардировочное командование Королевских ВВС смогло в первый раз с начала войны организовать налёт силами свыше тысячи бомбовозов. 1047 самолётов (лишь 338 из них являлись тяжёлыми четырёхмоторными машинами) сбросили 1460 т бомб на немецкий Кёльн. При этом совокупная обычная загрузка указанной армады равнялась 1843 т. Из тысячной армады бомбовозов лишь чуть более 400 машин входили в состав собственно Бомбардировочного командования («The Bombing War», с. 292). Чтобы добиться во многом знакового показателя в 1047 «бомберов», в воздух пришлось поднять даже учебные части на вконец устаревших «уитли»: их экипажами командовали инструкторы. Не забудем, что к лету 1942 года политическое и военное руководство Великобритании вот уже два года считало воздушное наступление на германскую промышленность основным военным приоритетом, а на создание и постоянное возобновление флота тяжёлых и средних бомбардировщиков расходовалась примерно треть всего промышленного потенциала метрополии и до 40 % прямых военных расходов (там же, с. 611). Нетрудно заметить, что уже за два с половиной года до первого «тысячного» налёта на Кёльн – в сентябре 1939 года – советская стратегическая авиация располагала примерно равными возможностями: её одновременный «залп» при обычной загрузке равнялся 1973 т. В июне 1941 года стратегические возможности ВВС РККА были уже на 20 % выше, чем те, которыми англичане располагали спустя год – в мае 1942-го. Из таблиц Приложения № 4 становится понятным, что собственный уровень, достигнутый советской стратегической авиацией к июню 1941 года, ей так и не удалось превзойти до самого конца войны. По состоянию на 22 июня 1941 года одновременный «залп» советских «стратегов» при обычной загрузке достигал 3335 т, максимальный – 6670 т. На 10 мая 1945 года соответствующие показатели составляли 1907 и 3885 т – на 72–74 % меньше. Никогда не добрались до этого предвоенного советского уровня и в Германии. В конце мая 1944 года немецкие «стратеги» могли донести до цели лишь 2368 т бомб при обычной загрузке и 4570 т – при максимальной. Соответствующие показатели для исправных тяжёлых и средних бомбардировщиков немцев были гораздо скромнее: 1269 и 2586 т соответственно. За три года до этой даты – 22 июня 1941 года – только исправные стратегические бомбардировщики СССР, находившиеся на западном направлении, могли взять на борт 1345 т бомб при обычной и 2690 т – при максимальной загрузке.

В очередной раз убеждаюсь в глубокой мудрости древних: «всё познаётся в сравнении». Как ни препарируй данные таблиц 9 и 10 и Приложения №?4 4, вывод получается только один: на начальном этапе Второй Мировой войны – с сентября 1939 года по июль 1941 года – Советский Союз обладал самой мощной стратегической авиацией в мире. Уровень, которого достигла «неподготовленная» советская дальнебомбардировочная авиация к началу немецкой агрессии, полностью затмевал тогдашние стратегические возможности военно-воздушных сил Германии, Италии, Великобритании и США вместе взятых. Впоследствии – примерно к концу 1942 года – данный уровень смогли превзойти лишь англичане и американцы. Выходит, с точки зрения Сталина в июне 1941 года Советский Союз вполне мог обойтись без дополнительного флота из сотен новейших ТБ-7. То, что уже имелось в распоряжении СССР, – более двух тысяч ДБ-3 разных модификаций и свыше пятисот ТБ-3 – было вполне достаточно для проведения стратегических операций a la Дуэ – стирания с лица земли городов и уничтожения целых отраслей промышленности. В этой связи позволю себе не согласиться с В. Суворовым, утверждавшим, что ДБ-3 не являлся стратегическим бомбардировщиком, и ТБ-3 были к тому времени слишком устаревшими, дабы считаться таковыми (см. «День М», с. 30). Они были ничуть не менее «стратегическими» и ничуть не более устаревшими, чем, скажем, британские «уитли» или французские «фарманы». Становится понятной, по крайней мере, ещё одна причина, по которой в Советском Союзе так и не начали массовое производство ТБ-7: вполне хватало уже имевшихся дальних «бомберов». Но и это не всё…

«Цена вопроса»

В одном из сборников А. Драбкина, в которых собраны беседы с ветеранами минувшей войны, содержится следующий вопрос: «Если бы у нас была тысяча Пе-8,