Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков

торчащей антенной, вот начальник военной комендатуры Веденского района дал мне вот такое прозвище – Моторола. И вот так оно с тех пор ко мне и прилипло. Нет, у меня в горах были разные позывные, допустим, идем мы на какую-то задачу с каким-то командиром, мне дают определенный позывной на время. Иду на другую задачу – другой позывной. А Моторола – это уже было мое прозвище. Если меня кто-то помнит, кто-то знает, они понимают, кто такой Моторола. По тем временам это был такой маленький мальчик в шлеме, вечно грязный, ему выносили шоколадку, они знали, что это Моторола – это связист командира батальонной тактической группы. Оттуда все и пошло. Это из Чечни, это не в поддержку одноименной компании американской.

– А чем занимается «Спарта»?

– Мои люди живут по принципу: хочешь мира, готовься к войне. Наша задача защитить народ, а чтобы защитить народ, нужно готовиться, недостаточно того, что у тебя есть экипировка и оружие, нужно уметь, владеть своим оружием, чтоб оно было продолжением руки, чтоб это был нейрон (в анатомии – нервная клетка), который отправляет во врага 7,62, 5,45 (калибр автомата), увидел противника, отправил мысль и поразил его пулей.

– К тебе, наверное, сослуживцы едут, чтоб вместе воевать, участники чеченских войн, другие ветераны?

– Ветераны приезжают, много, но восемьдесят процентов отскакивают.

– Что значит отскакивают?

– Ветераны уезжают обратно. Когда ты воюешь, а тебя поддерживают авиация, артиллерия, а у противника этого нет, это одно. А здесь совсем другое, тут идет противостояние двух армий. И тут очень легко самому погибнуть от артиллерийского осколка, от выстрела танка или просто сгореть от зажигательного снаряда.

– А какой процент россиян сейчас служат в армии ДНР? (2015 год)

– Ну, я думаю процентов двадцать – двадцать пять россиян. Очень много людей приезжают и уезжают обратно, так же, как и много местных приходят. Вот они увидели грамотно снятые ролики: красиво ребята работают, стреляют, воюют, сражаются, реально настоящие сражения сняты, люди думают, что и они так могут. Но они сюда приходят, понимают, что это не их, они так не смогут, что это серьезная работа, это очень тяжелый труд. Быть военным – это очень тяжелый труд.

– А зачем нам этот труд, эта война?

– Ну, во-первых, мы здесь для того, чтоб защитить мирное население Донбасса. Население-то уничтожают, это же геноцид, по мирным жителям стреляют реактивными снарядами «Град», «Ураган», «Смерч», бьют по жилым кварталам, по частным домам, это что, не геноцид? А потом, здесь и сейчас идет война за весь славянский мир, здесь и сейчас решается этот вопрос: если здесь славян победят западные силы, то завтра может случиться, что и в России начнется война. Славяне разрознены кучками по Европе, а мы должны жить одной большой славянской семьей. А нас пытаются разбить и уничтожить. Украина же – это просто инструмент воздействия, эти люди – пешки, как и руководство Украины и ВСУ, территориальные батальоны, нацгвардия – это все пешки, которые управляются Западом. Западные идеи нам не нужны, мы боремся за то, чтобы жить одной большой семьей, как в Крыму, у них есть очень хороший лозунг – «Процветание в единстве». Все славянские народны, все народы, которые жили в Советском Союзе, народы-побратимы, должны объединиться в один большой кулак и не дать западному зверю проникнуть на нашу землю.

– Не имперские ли это идеи?

– Возможно, имперские. Но при Российской империи тех, кого обижали, Россия всегда выручала. Когда я находился в Славянске, я увидел, насколько люди были готовы к тому, чтобы отделиться от Украины. Люди реально шли, их никто не заставлял. И сейчас, когда началась война, мы не можем, не имеем права предать выбор этого народа. И это люди, это не какая-то кучка недобитых людей, это наши люди. Люди, которые разговаривают с нами на одном языке.

На стене второго этажа в расположении «Спарты» небольшой транспарант: «Здесь дед только Моторола, остальные щеглы». Далее стенд с прибитыми к нему дорогими гаджетами, без надписи, и без того понятно, что, если тебя заметят с телефоном в руках, отберут и сломают. Без воли Моторолы такие вещи проходить в батальоне не могли, скорее всего, это была его команда.

Там же, на втором этаже, я нашел спортзал с отягощениями, снарядными боксерскими мешками и со своеобразной полосой препятствий, которые преодолевали сразу несколько человек в спортивной одежде, но в бронежилетах с оружием. Я видел, что это не обязательные упражнения, а самоподготовка, разведчики пыхтели без понукания, каждый по своему плану.

Я поинтересовался у Моторолы о денежном довольствии его бойцов. Мне всегда была интересна связь между деньгами и войной.

– Арсен, а деньги – это мотив?

– Поощрение. Для нас главное – это идея, а деньги – это дополнительная мотивация.

Точнее, деньги, которые мы выдаем бойцам, они небольшие, это для оправдания перед их семьями, что это все-таки профессия. Вот у него есть семья, он пошел служить в «збройные силы ДНР», и ему жена говорит: «Дорогой, ну твой сын должен кушать». Он – хорошо, я получаю такое-то, такое-то денежное довольствие, с такого-то по такое-то число, все будет хорошо. И он получает деньги и спокойно следует своим идеям, следует тому, что он обязан сделать для своего народа, как бы он не переживает за то, что его семья останется голодной.

– А из всего того, что вы здесь делаете, что может быть полезным для Российской армии?

– Я прослужил в Российской армии четыре с половиной года, я видел ее изнутри, я видел, как там все происходит, как происходит боевая подготовка. Мы внесли в привычную классику правки.

– Можешь привести примеры?

– Ну, например, самое простое: если взять Вооруженные силы Украины и России и армии других стран бывшего Советского Союза, там суббота – парко-хозяйственный день, а воскресенье – выходной. Мы себе такого позволить не можем. У нас суббота и воскресенье – обычные рабочие дни, люди в эти дни занимаются на полигоне. Но в среду и четверг мы отдыхаем. На гражданке люди привыкли, что суббота – это предвыходной день, а воскресенье – выходной. А мы ломаем чувство выходного дня.

– Это интересно, но не глобально.

– Глобально – это постоянная боевая подготовка. У нас глобальное – это боевая подготовка, а все остальное второстепенно. Вот если взять вооруженные силы различных стран, не буду говорить конкретно каких (я понимаю, что он имел в виду Россию, но не хотел это мне разъяснять), там приоритет отдается созданию видимости боевой подготовки. Приезжают генералы, надо расстелить ковры