Кузя - Виктор Александрович Блытов

– И то и другое хорошо, но «Винторез» тяжелее, этот проще! – ответил отец Михаил.

Кузьма, попрощавшись с Гиоевым, проводил до вертолета раненых, сопровождаемых Лизой Хохонько, которая опиралась на вырезанную ей Николай Николаевичем палку.

– Мы обязательно вернемся, только ждите нас! – обещал Ставридис, которого проносили на носилках к вертолету.

Николай Николаевич о чем-то долго говорил с Лизой и перед самым отлетом поцеловал ее в щеку.

Кузьма посмотрел и усмехнулся.

Они отошли в сторону и, придерживая шапочки, пока вертолеты, взлетая, уходили в разгон, инстинктивно пригибали головы.

– Ты знаешь, Кузьма, я думаю, что если эту крепость строили хазары, то у них умные были инженеры, – задумчиво сказал Николай Николаевич, – построили крепость на маленьком ключевом озере, то есть с водой вопрос решили, а вход в подземный ход сделали через это озеро.

– Да, археологам здесь есть что искать и что изучать! Хорошо, что мы отправили в Краснодар деньги, старинное оружие, и, главное, эти записи! – сказал задумчиво Кузьма, – надо все входы как следует заложить, чтобы без нас сюда никто не проник. После войны разберемся.

– Это ты правильно сказал, – ответил Николай Николаевич, – я дам команду закрыть все входы вниз и в пещеру с озером и со стороны дальнего кургана в подземный ход. Так бросать нельзя, а то боевики здесь точно окопаются!

– И надо будет заложить сюда излишки вооружения, продовольствия, обмундирования. Пусть это будет нашей секретной базой! – тихо сказал Кузьма, поглядывая на Гиоева, чтобы тот не слышал, – мало ли еще пригодятся. А так отдашь, глядишь, через пару недель у боевиков объявится.

В течении дня казаки приводили в порядок укрепление, закладывали ходы, готовились к походу.

Старшина отряда Волков принес Кузьме новые списки отряда, куда включил всех новых членов: Злого, Светова, Абубакара и еще четверых пожелавших воевать с ними чеченцев от Николай Николаевича. Вместо Громова командиром второго взвода Кузьма назначил Ковтуна, командиром 5-ого отделения назначил Абубакара с присвоением звания старшины 2 статьи. В пятое отделение включил бывшего российского солдата Нехорошева. В четвертое отделение, понесшего наибольшие потери, включили Сашу Злого, Сергея Светова и Францетиса, единственного уцелевшего из пятого отделения. Сашу Эриндженова и Джамумбо Манылу включили в пятое отделение разведвзвода к Мирошенко. Кузьма долго рассматривал список отряда, сидя у костра. К нему подсел Осипович, посмотрел в списки через плечо Кузьмы.

– Забираешь у меня Ковтуна?

– А что поделаешь? Необходимо усиливать боевой взвод, понесший наибольшие потери. Сам знаешь, Громов погиб.

К костру подошел Николай Николаевич, взял списки, посмотрел их.

– А чего чеченцев включил не в разведвзвод, а пятым отделением во второй взвод. Я планировал, если уж так получилось, что они к нам пришли, использовать их в нашей основной операции.

– А мы и будем их использовать! – сказал Кузьма, строгая ножом попавшуюся ему под руки палку.

– А где мы найдем теперь наших негра и калмыка – Манылу и Эриндженова?

– Надеюсь, что по пути они нас догонят. У них четыре лошади и для нас они не лишние. А с другой стороны, я не мог их не отпустить, – опустил голову Осипович, – надо было помочь калмыкам доставить отару в Калмыкию и если понадобится, то помочь отбиться от ногайских бандитов.

Миронов с его людьми привели в порядок единственную уцелевшую «Шилку» и испробовали ее. Проверили на предмет ведения огня из всех четырех стволов. Испытания прошли нормально. Кузьма и Николай Николаевич пришли посмотреть на эти испытания.

– Ну, теперь у нас есть еще и ПВО! – пошутил Кузьма, – жаль у боевиков нет авиации.

– Ничего, «Шилка» себя хорошо проявит и в наземном бою! – ответил Миронов, довольно потирая руки.

Настроение у казаков было не очень хорошим. Только недавно проводили своих погибших товарищей. Вечером, когда солнце зашло за дальние курганы, все казаки, собравшись у костра, сидели и рассказывали разные истории, обменивались впечатлениями, потом Мирошенко запел довольно грустную старинную казачью песню, казаки стали подпевать и среди голосов раздавался чистый голос Насти Черемухиной.

Чёрный ворон, что ж ты вьешься

Над моею головой?

Ты добычи не дождешься —

Я казак ещё живой.

Полети ты, чёрный ворон

К нам на Тихий, славный Дон.

Передай ты чёрный ворон,

Отцу, матери поклон.

Осипович, услышав голос Насти, отпросился у Кузьмы.

– Пойду, посижу с казаками, попою немного. А потом, надо проверить коней. Они пасутся на дальних курганах, там мои разведчики их пасут.

– Давай, иди! Завтра утром выступаем. Сегодня последняя ночь здесь. А я первый раз слышу эту песню в такой интерпретации.

Осипович побежал к костру казаков.

– Осипович не петь, а к Насте побежал! – съязвил Николай Николаевич.

– А если бы была Лиза? Ты бы побежал? – глядя в глаза Николаю Николаевичу, спросил Кузьма.

– Если бы Лиза была, побежал бы! – твердо ответил Николай Николаевич, – и я рад, что она сейчас далеко от войны. А закончится война – женюсь на ней! – и он испытывающее посмотрел на Кузьму.

Тот поежился, но ничего не сказал, видимо, вспомнив о чем-то своем.

Раздался громко гимн Кубанского казачьего войска. И Кузьма, и Николай Николаевич начали тоже подпевать у своего костра, заразившись общим чувством единения.

Ты, Кубань, ты наша родина,

Вековой наш богатырь!

Многоводная, раздольная,

Разлилась ты вдаль и вширь.

Из далёких стран полуденных,

Из чеченской стороны,

Бьём челом тебе, родимая,

Твои верные сыны.

О тебе здесь вспоминаючи,

Песню дружно мы поём

Про твои станицы вольные,

Про отцовский отчий дом.

К ним подсел Абубакар и прикурил от костра. Его друзья сели на корточки сзади.

– Кузьма, извини! Сам понимаешь, как нам трудно воевать против своего народа.

– Абубакар, а ты воюешь не против своего народа, а именно за него. Здесь важно понять, кто несет мир вашему народу. Вот смотри, – оживился Кузьма, взял в руки прутик, став очень серьезным, – при Советской власти как вам жилось? Я не имею ввиду депортации. Казаков так же депортировали, но гораздо раньше. Я сам принадлежу к семье, которую выслали далеко на Восток, на Амур. И дед с отцом смогли вернутся на Кубань лишь когда начали возвращаться в Чечню и вы. И как вам жилось после 91 года?

– Плохо жилось. Старикам пенсия перестала приходить, многих людей стали убивать. Были плохие моменты, но жили. При Советской власти было другое дело. У всех была работа, молодые могли учиться в институтах. Наш представитель Хасбулатов стал профессором, жил в Москве,