Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

если бы не Визибад. Но кого это волновало? Змея отобрали. Мой отец ушел с честью. Сам взошел к алтарю и отдал тело – Новым, а душу – Старым. Но и после этого не один год мне и всему нашему роду плевали в спину.

Спина змея заскрипела: Хрогерт подошел к краю и сел на лавку гребца.

– Мне кажется, поэтому брат ушел на запад и не вернулся. Я даже не знаю, жив ли он еще – в Холмах Агавы брат решил совсем забыть о доме. А мне пришлось остаться: терпеть плевки и утираться. Сколько долгих лет пришлось мне добиваться змея! В море меня брать не хотели, мастера также отказывались нанимать меня. Я прислуживал дикарям, я даже торговал! Лишь с годами, когда история отца стала забываться, от меня перестали отворачиваться наши люди. Я выслужил меч. А уж мечом выслужил и всё остальное. Старики смилостивились: я высадил в холмах свой ряд сосен и получил рулевое весло. А потом уже смог приобрести и своего змея.

Хозяин похлопал бок змея.

– Конечно, мой змей уже тогда был далеко не нов. Пока не собралась ватага, я своими руками менял гнилые доски, старые канаты. Но знаешь – это очень хороший змей! Предки умели отлично строить! Мой змей отлично режет волну и ловит ветер. Мы выдерживали такие шторма…

– Вы со змеем стоите друг друга, – хмыкнул Гуннольфр. – Вас обоих не сломить.

– Мы еще пройдемся с ним по всем восьми морям!

– А сейчас мы куда пойдем, друг?

– Да думаю я! Думаешь, просто сделать выбор, когда Старики заранее тебе указывают, куда можно идти, а куда нельзя. Они прямо сказали: запад и юг запретны. И для твоего змея, и для моего.

– Запад – сытный. Ну со мной-то понятно всё – я лишенный рода. А тебя почему не пускают. Неужели из-за отца?

– Кто знает? Старики не объясняют. Просто показывают рукой и велят: плыви. Я не понимаю, почему у нас так много запретов? Почему на каждый шаг нужно разрешение? Почему право на рулевое весло надо выслуживать? Почему я не могу построить больше змеев? Чтобы не иссякла священная роща? Так я могу построить его из деревьев других земель! Вон на безлюдном севере – огромные леса! Но нельзя. А почему вас – выходцев из Чертогов – лишают права продолжать род?

– Не надо, Хрогерт.

– Нет, погоди! В чем причина? В том, что вы не такие, как мы? Но ты знаешь и умеешь то же, что знаю и могу я. Ты такой же отличный Хозяин Змея. Ты чтишь Старых и Новых, говоришь на языке людей моря – почему бы тебе и таким, как ты, не рожать для нашего народа крепких воинов и умелых мастеров?

– Я тебе больше скажу, друг. Я знаю и умею побольше тебя. Вообще, годы в Чертогах были очень полезными: Старики делились с нами многими интересными знаниями. Я вообще удивлен, почему так не поступают со всеми мужчинами на острове.

– Хорошо! Но это лишь еще одна стрела в мой колчан, Гуннольфр! Почему вас учат, а нас нет? Все, что мог сделать я, это учиться у отца или наниматься к мастеру. Почему Старики знания дают не всем, а лишь тем, кто не сможет иметь детей?

– Не знаю, может быть, как раз именно поэтому.

– Не понял?

– Нас крепко учат в Чертогах, чтобы мы со своими знаниями жили и приносили пользу народу. Но эти знания не уходят из Чертогов – нам некого учить.

– Разве ты не сможешь научить, скажем, меня?

– Не всё так просто, Хрогерт, – Гуннольфр чуть заметно усмехнулся. – Знаниями Чертогов не поделишься за обедом, как куском хлеба. Это долгий и трудный путь. Всё равно что построить змея. Необходимо тратить долгие часы ежедневно. Перепроверять, перестраивать. Это непросто и для наставника, и для ученика. Знания не просто укладываются у тебя в сердце. Они изменяют тебя. Иногда это очень больно.

Возникла пауза.

– Но, конечно, я мог бы учить тебя. Далеко не всему, ибо не вижу в себе талантов наставника. Но многому из неведомого тебе. А вот если я начну учить многих, то, думаю, недолго это сможет продлиться.

– Вам об этом так в Чертогах и говорили?

– Нет, таких разговоров не было. Но мы очень рано стали понимать, что обучение возможно только в Чертогах. И делать это могут только Старики. Ты, кстати, знаешь, что почти все Старики – безродные?

– Откуда ж мне! – ухмыльнулся Хрогерт. – Старики все одинаково седые – по ним не видно, кто есть кто. А чему они учили вас?

– Прошлому нашего мира, описаниям земель, нас окружающих, языкам других народов, почитанию богов Старых и Новых, измерениям и расчетам, свойствам вещей, ухаживанию за священной рощей, болезням и способам борьбы с ними, бою на копье и мече, верховой езде.

– Верховой езде? – удивился Хрогерт.

– Ничего удивительного, друг. Это сейчас на острове коней наперечет, и те используются для пахоты. А раньше мы были конным народом. И даже в Холмы Агавы коней возили от нас.

– А я ни разу не ездил верхом.

– Это мучительно! Могу лишь позавидовать тебе, Хрогерт!

– Раз ты столько знаешь, Гуннольфр, может, тебе как раз и стоит предложить решение нашей проблемы?

– На самом деле, у меня уже появились мысли. Ты слышал о Теодерате Страннике?

– Конечно! Сколько историй мне о нем рассказывал отец!

– Это радует. Сегодня ведь не любят вспоминать староверов, а Теодерат до самой смерти так и не принял Новых. Но дело не в этом. Теодерат был первым, кто исплавал все восемь морей. Кто нашел огромную северную безлюдную страну. А еще он проплыл вокруг всей Злой Земли и убедился, что это остров. Огромный, но остров. Неправильной треугольной формы.

– И что же?

– А то, что было это без малого 60 лет назад. И с тех пор, насколько я знаю, никто этот подвиг не повторял. Все привыкли плыть поближе – к западному берегу, возможно, к южному. Несколько десятков лет наши братья воюют здесь с набеингами. Обозлили их до невозможности. Но ведь на северном берегу набегов не было! А Злая Земля огромна, набеинги же дики. Вряд ли те, кто живут на юго-западе, часто общаются с теми, кто живет на севере. Вполне