Воспоминания о моей жизни - Вильгельм Фридрих Виктор Август Эрнст Гогенцоллерн
Прошу также Ваше Превосходительство принять к сведению, что копии этого письма мною разосланы господину министру королевского двора, прусскому министерству, г-ну вице-председателю ландтага, г-ну президенту палаты господ, господину начальнику гражданского кабинета, господину начальнику военного кабинета и, наконец, некоторым близко мне стоящим военным начальникам.
Прощаясь с Вашим Превосходительством, я позволю себе высказать горячее пожелание, чтобы наше дорогое отечество после всех этих невзгод нашло опять путь к внутреннему оздоровлению и к новому лучшему будущему.
Ваш Вильгельм,
Кронпринц Германской империи и Пруссии.
Его Превосходительству генерал-фельдмаршалу фон Гинденбургу, начальнику главного штаба полевой армии».
Вскоре после этих событий я выразил желание, чтобы весь ход переговоров, происходивших во время моего пребывания в штабе 3-й армии между главной квартирой моего участка фронта в Фильсальме и правительством в Берлине, был зафиксирован в кратком протоколе. Этот документ, составленный и подписанный начальником моего штаба генерал-майором фон Шуленбургом и обоими моими адъютантами, которые вели переговоры – Мюллером и Мюльднером, я привожу здесь как дополнение к моему собственному изложению.
Протокол событий 10 и 11 ноября 1918 г.
* * *«Начальник главного штаба войсковой группы «Германский Кронпринц», генерал-майор граф Шуленбург настоятельно советовал 10.ХІ.18 его императорскому высочеству кронпринцу остаться во главе вверенных ему армий. Командующие армиями фон Эйнем, фон Бен, фон Эбергардт и фон Гутье, из которых некоторые лично явились в главную квартиру войсковой группы, поддержали эту точку зрения и высказали ее, каждый в отдельности, кронпринцу. Кронпринц отправился днем 10.ХІ на фронт в штаб 3-й армии, чтобы не столкнуться преждевременно с некоторыми явлениями, вызванными разложением в армии.
11 ноября в Фильсальме, главной квартире участка фронта, состоялось совещание с его превосходительством фон Гинце, в котором участвовали граф Шуленбург и оба личных адъютанта кронпринца майоры фон Мюллер и фон Мюльднер. Граф Шуленбург отстаивал здесь тот взгляд, что кронпринц должен остаться во главе своей войсковой группы. Он указал на то, что фельдмаршал и генерал Гренер разделяют его точку зрения. Оба личных адъютанта в общем согласились с этим мнением, но вместе с тем напомнили присутствовавшим, что перед своим отъездом в Голландию кайзер высказался в том смысле, что ни в коем случае не следует вызывать гражданскую войну. После перехода кайзера на голландскую территорию виновником таковой, при сложившихся обстоятельствах, неминуемо станет кронпринц, хочет ли он того или не хочет.
Но даже если бы удалось избежать этого, можно с уверенностью предположить, что новое правительство возможно скорее постарается удалить кронпринца с такого ответственного поста, какой он занимает. Это случится никак не позже того момента, когда войска достигнут Рейна, и кронпринц тогда уже будет лишен возможности свободно располагать своей судьбой. Он будет, вероятно, вынужден подчиниться продиктованным ему условиям, каковы бы они ни были, и ему не предоставлено даже будет свободно избрать свое будущее местопребывание. Если он не покинет Германии, он будет средоточием политических волнений, последствия которых не поддаются никакому учету. Его превосходительство фон Гинце заявил, что этот вопрос – уезжать кронпринцу или оставаться – должен быть решен ответственными военными лицами. Все сошлись на том – обратиться с запросом к правительству, и его превосходительство фон Гинце предложил свои услуги для передачи запроса по телефону, фельдмаршал и генерал Гренер разделяют его. Он попросил рейхсканцлера подойти к телефону. Но тот оказался занятым на заседании. Вместо него отвечали гг. фон Притвиц и Бааке. Пока его превосходительство фон Гинце говорил с этими господами, граф Шуленбург продиктовал майору фон Мюльднеру запрос кронпринца правительству: «Кронпринц желает остаться во главе вверенного ему участка фронта и в это тяжелое время исполнить свой долг, как всякий другой солдат. Он приведет свои войска в строгом порядке и дисциплине обратно на родину и обязуется в это время не предпринимать ничего против нового правительства. Как относится правительство к этому вопросу?» Его превосходительство фон Гинце передал этот запрос по телефону господину Бааке, который его записал и проверил. Во время этих переговоров кронпринц вызвал графа Шуленбурга и его превосходительство фон Гинце к телефону и потребовал, чтобы они воздержались от окончательных решений, так как он оставляет последнее слово за собой.
Поздно вечером майор фон Мюльднер получил по телефону сообщение, что правительство на основании доклада военного министра Шейха вынуждено ответить на запрос кронпринца отрицательно, и что оно не намерено оставить его в должности главнокомандующего.
После этого кронпринц с разрешения фельдмаршала Гинденбурга сложил с себя командование войсковой группой и решился после тяжелой борьбы на отъезд в Голландию, считая, что он обязан принести отечеству эту жертву, так как после принятых решений его дальнейшее пребывание на родине не может изменить положения, а приведет лишь к новым затруднениям и осложнениям.
Отъезд состоялся утром 12.ХІ.
Берлин, 4 апреля 1919 г.
фон Мюллер, майор,
Мюльднер фон Мюльнгейм, майор.
Граф фон дер Шуленбург, генерал-майор».
Эту ночь я не знал ни сна, ни покоя. Одна сплошная пытка и для сердца, которое в тяжелых муках должно оторваться от всего, с чем срослось, и для ума, который безнадежно терзается исканием иного, лучшего разрешения вопроса.
В итоге остается только одно объяснение: из-за меня и ради меня не должно быть дальнейшего кровопролития в стране, я не должен быть помехой тому, чтобы она получила внутренний покой и приемлемый мир.
Мы собираемся выехать рано утром. Наша цель – переход границы Голландии. Два автомобиля, только самый необходимый багаж. Целыми днями мы говорили об этом, ночами ни о чем другом не думали, а теперь, когда это стало суровой действительностью, оно все-таки непостижимо.
Тихо, без лишних слов, хочу я покинуть штаб 3-й армии. Все, что можно было сказать, уже сказано. И в служебном отношении все обязанности исполнены до самой последней минуты. Главное командование вверенных мне армий я передал с момента перемирия генерал-полковнику фон Эйнему. И вот настала тяжелая, неизбежная минута прощания. К чему же еще усугублять ее тяжесть?
Я спускаюсь вниз в приемный зал. Там собрался штаб 3-й армии в полном составе, все в служебной форме и в шлемах. Явились даже писцы и ординарцы. Впереди, опираясь на эфес сабли, стоял престарелый, великолепный генерал-полковник фон Эйнем, рядом с ним его начальник штаба, мой добрый Клевиц – прекрасный солдат, никогда не унывавший, как бы плохо ни шли дела. Только теперь в его суровых чертах есть что-то, чего я раньше никогда не видел.
Эйнем говорит. Бодрящие, глубоко прочувствованные слова: вера в новое будущее. Троекратное «ура» в честь главнокомандующего участком фронта оглашает зал.
Главнокомандующего ли? Да разве я занимаю еще этот пост? Быть
