Воспоминания о моей жизни - Вильгельм Фридрих Виктор Август Эрнст Гогенцоллерн
Письмо отца гласило:
«Дорогой мальчик.
Ввиду того, что фельдмаршал не может мне более обеспечить здесь личную безопасность и не ручается также за надежность войск, я решил после тяжелой внутренней борьбы покинуть расшатанную в своей основе армию. Берлин для нас потерян; он всецело находится в руках социалистов, и там уже образовалось два правительства: одно во главе с Эбертом в качестве рейхсканцлера, другое от имени независимых. До ухода войск на родину предлагаю тебе оставаться на своем посту и оберегать единство армии! Коли Бог даст, до свидания! Генерал фон Маршалл сообщит тебе все дальнейшее.
Твой глубоко удрученный отец Вильгельм».
Подробности относительно тех обстоятельств, при которых кайзер через несколько часов изменил свое решение остаться прусским королем и отказался от всего, были нам неизвестны. Оставалось только предположить, что влияние тех лиц, точке зрения которых я и генерал Шуленбург во время пребывания в Спа с успехом противодействовали, после нашего отъезда снова возобладало и подчинило себе волю государя.
Подробности хода событий в те роковые часы я узнал значительно позже, отчасти из разговоров с его величеством и некоторыми из его приближенных, отчасти из письменных отчетов некоторых очевидцев. Согласно этим данным, после отъезда графа Шуленбурга состоялось совещание у его величества, в котором участвовали фельдмаршал, генералы Гренер и фон Маршалл, фон Гинце и фон Грюнау. Несколько позже явился также адмирал Шеер[137]. Кайзера усиленно уговаривали объявить о своем полном отречении и уехать в Голландию. При этом кайзеру было заявлено, что собрание пятидесяти офицеров из всех частей армии пришло к выводу о полной ненадежности войск на фронте. При таких условиях, по мнению присутствовавших, государь должен покинуть армию и удалиться в Голландию. Гренер подчеркивал, что главный штаб во всем своем составе стоит на этой точке зрения. Решающую роль сыграла для его величества позиция генерал-фельдмаршала. Окончательное решение не было принято. Его величество лишь разрешил сделать необходимые приготовления для отъезда в Голландию.
По окончании этого совещания кайзер сказал графу Дона[138], вернувшемуся из отпуска: «Я Гренеру ясно заявил, что у меня с ним все кончено, и что, вопреки всем предложениям, я остаюсь в Спа». Обоим дежурным флигель-адъютантам он сказал: «Я остаюсь на ночь на вилле, озаботьтесь насчет оружия и снарядов. Фельдмаршал мне сказал, что мы должны быть готовы на случай большевистского нападения».
Только после нового разговора с генерал-полковником Плессеном и фон Грюнау кайзер принял решение провести ночь не на вилле Френез, а в поезде в Спа, и отдал приказ принять необходимые к тому меры. Вечером вновь прибыли сообщения от генерал-фельдмаршала, в которых последний указывал на усилившуюся опасность большевистских выступлений со стороны Аахена и Вервье и рекомендовал возможно скорый отъезд из Германии. Только под влиянием этих новых сообщений удалось подвигнуть кайзера к отъезду.
Майор Ниман, бывший при императоре дежурным офицером Генерального штаба от Верховного командования, дал описание всех этих событий. Согласно ему, события в течение дня и вечера 9 ноября, определившие решение его величества, развивались следующим образом.
«Между четырьмя и пятью часами дня фельдмаршал Гинденбург и статс-секретарь фон Гинце сообщили его величеству, что положение непрерывно ухудшается, и просили его обсудить вопрос об отъезде в нейтральную Голландию, как крайнем выходе из положения. В своем сообщении фельдмаршал употребил следующие слова: «Я не могу взять на себя ответственности и допустить того, чтобы император был насильственно уведен в Берлин мятежными войсками и в качестве пленного выдан революционному правительству». Его величество согласился с тем, чтобы фон Гинце предпринял подготовительные шаги на случай, если его величеству придется переправиться в Голландию.
После этого разговора его величество отдал личные указания для принятия мер предосторожности для дальнейшего своего пребывания в Спа.
Около семи часов вечера фон Гинце и генерал-полковник Плессен вновь явились к его величеству для того, чтобы, как от своего имени, так и по поручению фельдмаршала, просить его этой же ночью уже уехать в Голландию. Положение внутри страны и в армии, – сказал при этом статс-секретарь, – делает необходимым быстрое решение его величества. Упомянутая фельдмаршалом возможность, что его величество будет захвачен собственными войсками, становится все более реальной. Сначала его величество уступил настояниям. Впоследствии, однако, спокойно обсудив положение, его величество пришел к решению не уезжать, но оставаться при армии и бороться до конца. По дороге к придворному поезду, в котором помещалась большая часть свиты и который служил всем столовой, его величество около 7 ч. 45 мин. вечера сообщил об этом своем решении сопровождавшим его флигель-адъютантам фон Гиршфельду и фон Ильземану и по прибытии к поезду отправился к генералу фон Гонтару. Ему он прямо заявил, что он не последует данному ему Верховным командованием совету покинуть армию и удалиться из страны, что напротив он намерен до конца оставаться при армии, если даже придется пожертвовать жизнью. Обращенное к нему предложение оставить армию он считает неслыханным.
То же самое его величество сказал генерал-полковнику Плессену и генералу барону Маршаллу.
Когда около 8 ч. 30 м. вечера сели за стол, то мысль об отъезде, казалось, была окончательно оставлена.
После ужина около 10 часов вечера явился по поручению фон Гинце барон Грюнау, который сообщил его величеству, что как фельдмаршал Гинденбург, так и статс-секретарь пришли к убеждению, что его величеству надлежит немедленно выехать в Голландию. Положение, на их взгляд, стало в высшей степени критическим, так как восстание грозит каждую минуту переброситься из Аахена и Эйпена в Спа, и восставшие войска находятся уже по дороге в Спа. Путь же к фронту занят мятежными тыловыми войсками.
Его величество уступил этому повторному категорическому настоянию своих ответственных высших военных и политических советчиков и назначил свой отъезд к голландской границе на 10 ноября в 5 часов утра.
Все эти факты делают, на мой взгляд, бесспорным, что его величество принял решение удалиться в Голландию не по собственной воле. Напротив, до самого последнего момента он противился этой мысли. Но все окружавшие его инстанции и прежде всего Верховное командование употребили все средства к тому, чтобы вынудить у кайзера это решение. Даже наиболее влиятельные лица его свиты изменили, по-видимому, в течение дня свое мнение и тоже высказались перед его величеством за его быстрый отъезд.
Исключительно этим и следует объяснить, что мы в Фильсальме, отстоящем от Спа только на расстоянии одного часа езды автомобилем, узнали об этом решении слишком поздно для того, чтобы иметь еще возможность вмешаться и побудить кайзера прибыть к нам в мою войсковую группу.
Конечно, положение на фронте было до крайности
