Воспоминания о моей жизни - Вильгельм Фридрих Виктор Август Эрнст Гогенцоллерн
По предложению фон Гинце было решено составить письменный протест против опубликованного без согласия кайзера акта об отречении, снабдить его подписью государя и хранить в безопасном месте. При обсуждении мер о личной безопасности кайзера, отвечать за которую генерал Гренер решительно отказывался, коснулись, между прочим, вопроса, какое местопребывание мог бы избрать государь, если бы дальнейший ход событий вынудил его уехать за границу. При этом упомянули о Голландии. Граф Шуленбург, считавший, что со стороны его величества было бы большой ошибкой покидать армию, остался со своим мнением в одиночестве. Он настаивал на том, чтобы его величество отправился на мой участок фронта; путь туда был, по его словам, совершенно свободен.
Будучи твердо уверенным в непоколебимости решения кайзера, граф фон Шуленбург поехал вместе с сопровождавшими его штабными офицерами обратно в Фильсальм, где присутствие его вследствие напряженного положения на фронте было крайне необходимо.
Как я уже указывал в изложении событий 9 ноября в Спа, первый генерал-квартирмейстер привел в качестве главного свидетельства господствующего на фронте настроения, мнения, высказанные собранием фронтовых офицеров в ответ на предложенные ему полковником Гейе вопросы.
О характере и ходе этого созванного Верховным командованием «собора» дает некоторое представление записка, составленная по моему почину одним из штабных офицеров нашего участка фронта, ездившим тогда вместе с графом Шуленбургом в Спа.
Чтобы дать ключ к правильному пониманию царивших тогда настроений в Спа и связанных с ними событий, я привожу здесь эту записку целиком. Фамилию автора я опускаю ввиду его служебного положения.
14. XI.19
Мои воспоминания о событиях 9.ХІ.1918 г. в ставке Верховного командования. (Записано по памяти. Использованы кроме того некоторые заметки, сделанные мною и капитаном Х… еще 2.ХІІ.18 и находящиеся сейчас в руках графа Шуленбурга.)
В ночь с 8 на 9 ноября генерал фон Шуленбург был по телефону вызван майором Штюльпнагелем на 9.ХІ в Спа. Телефонограмму принял майор фон Блок. Мотивы вызова генерала Шуленбурга не были указаны; точно так же было неизвестно, от кого этот вызов исходит. Граф Шуленбург был, правда, несколько удивлен, когда майор фон Бок сообщил ему содержание телефонограммы, но сейчас же назначил отъезд на раннее утро 9-го числа. Своими спутниками он выбрал капитана Генерального штаба, лейтенанта и меня. В то же утро предполагалось перевести главный штаб участка фронта из Вольсорта в Фильсальм.
9. ХІ около 8.30 утра мы прибыли в гостиницу «Британник» в Спа. Нам бросилось в глаза, что в приемном зале гостиницы собралось большое число офицеров, не принадлежавших к штабу Верховного командования, и что непрерывно прибывали еще новые. Это были исключительно фронтовые офицеры; главнокомандующие, командующие корпусами, начальники штабов и прочие штабные офицеры отсутствовали. Граф Шуленбург отправился немедленно в находившийся на первом этаже операционный отдел, чтобы узнать о причине вызова. По дороге он встретился на лестнице с полковником Гейе, которого появление генерала Шуленбурга, по-видимому, удивило. После краткого разговора между ними, которого я не мог расслышать, Шуленбург вернулся ко мне со словами: «Мы здесь, по-видимому, непрошеные гости и попали не в свое дело. Посмотрим, однако, что тут собственно делается!»
От многочисленных, тут уже стоявших офицеров мы узнали, что их вызвали на совещание к 9 часам утра. От каждой дивизии участков фронта Рупрехта, Кронпринца и Гальвица было, по-видимому, вытребовано по одному выборному офицеру (командир дивизии, полка или бригады), которые на автомобилях были спешно доставлены в главную штаб-квартиру. Главные командования войсковыми группами об этом вызове не были извещены. О целях собрания можно было только догадываться. Большинство предполагало, что речь будет идти об ожидаемом в ближайшее время перемирии. Но, с другой стороны, ходили слухи о готовящихся мерах для подавления революционной пропаганды в Германии. Непроверенные известия о гражданской войне в Германии, о продвижении мятежных матросов через Аахен, Бонн и Кобленц на запад, о приостановке железнодорожного движения на Рейне и о связанном с этим прекращении снабжения армии переходили из уст в уста. От тех немногих представителей Верховного командования, которые мне встречались, нельзя было в суматохе получить более точных справок. Те из них, которых я видел, казались подавленными, потерявшими всякую надежду. Я должен заметить, что главное командование участком фронта уже около двух недель не получало ни писем, ни газет; мы сами были поэтому очень мало осведомлены о положении в Германии; что же касается самого фронта, то он уже в течение нескольких недель пробавлялся одними слухами. Приехавшие с фронта офицеры воспринимали, поэтому, даже самые неблагоприятные вести, курсировавшие в собрании, без всякой критики. Восприимчивость этих людей к неблагоприятным известиям усугублялась еще тем, что они были доставлены сюда в том виде, в каком их застал вызов, прямо с фронта, где жизнь уже несколько недель протекала под знаком изнурительных, угнетающе действующих арьергардных боев. Многие из них были всю ночь в пути и, проехав несколько сот километров в открытом автомобиле и в легком плаще, они явились на собрание озябшие, не успев ни умыться, ни позавтракать.
Вскоре после разговора с полковником Гейе граф Шуленбург отправился со мной и капитаном в столовую гостиницы. Там собрались офицеры с фронта. Встреча с некоторыми знакомыми еще усилила у меня впечатление подавленности состояния всех приехавших, вызванной указанными выше причинами. Между тем в зал вошли также генерал-полковник фон Плессен и генерал фон Маршалл. Их подавленный вид бросился в глаза. Как только они заметили стоявшего недалеко от меня графа Шуленбурга, они тотчас же подошли к нему. Из завязавшегося между ними разговора я слышал лишь отрывки фраз и мог только догадываться о его содержании. В начале беседы граф Шуленбург сказал довольно резко: «Вы, кажется, все здесь с ума сошли?!» – и затем подчеркнул: «Армия твердо стоит за кайзера». Я заметил, как в разговоре с графом Шуленбургом генерал-полковник фон Плессен и генерал фон Маршалл снова приободрились, и услышал слова: «Шуленбург должен немедленно идти к кайзеру». Оба генерала увели затем графа Шуленбурга из зала – собрание еще не открылось – и поехали с ним вместе к его величеству. Капитан, лейтенант и я остались. Майор… и я решили принять участие в собрании, хотя мы и чувствовали, что наше присутствие считается нежелательным.
Около 9 часов в зал явился генерал-фельдмаршал фон Гинденбург с полковником Гейе и некоторыми другими представителями Верховного командования. Фельдмаршал приветствовал офицеров, приехавших по его зову с фронта, поблагодарил их в теплых словах за все, что ими до сих пор было сделано, и, указав на то, что
