Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева
— Мэри, запиши еще: форма для новых работников, столы на кухню и посуда.
Но не успела она дописать, как Моррис и мисс Эббот вернулись. И по тому, как они шли — рядом, не торопясь, негромко переговариваясь, — было видно, что первый осмотр прошёл без трений.
— Комната у южной стены подойдёт, — сообщил Моррис. — Достаточно светло, сухо, есть где поставить стол и полку для инструментов. Нужна будет хорошая лампа и таз с постоянным запасом кипячёной воды.
— Всё будет, мистер Моррис.
Завершив осмотр, мисс Эббот заперла все двери, и мы двинулись в обратный путь. Нам снова пришлось миновать заросший лебедой пустырь и тягучую тесноту переулка, прежде чем мы выбрались из-за складов на Стони-лейн.
Но стоило нам повернуть к воротам нашей пивоварни, я невольно замедлила шаг, заметив у соседнего здания знакомую карету. Сам владелец обнаружился тут же: облокотившись на трость, он что-то негромко втолковывал человеку в кожаном фартуке, вероятно — своему новому управляющему.
Завидев нашу процессию, Хейс прервался на полуслове. Короткий кивок и человек в фартуке поспешно исчез за воротами, оставив хозяина одного дожидаться нашего приближения.
— Леди Сандерс, — произнёс Хейс, слегка наклонив голову. — Рад видеть вас в добром здравии. После всего, что произошло, это… весьма отрадно.
— Благодарю, граф. — Я остановилась в двух шагах. — Вы, разумеется, слышали.
— Лондон — маленький город, — ответил он с той ровной улыбкой, которую я уже научилась читать. — Говорят, вы держались превосходно. Ньюгейт способен сломить и сильного мужчину, вы же вышли оттуда на следующее утро, в тот же день отправились в Кент на похороны, а сегодня уже здесь…
— Предаваться скорби по человеку, который нашел утешение в объятиях моей собственной сестры, было бы верхом лицемерия, — сказала я. — Кроме того, контракт подписан, и интендантство ждет провиант.
Хейс чуть приподнял бровь — едва заметное движение, которое, впрочем, не укрылось от моего взгляда.
— Вы удивительная женщина, леди Сандерс. Столь редкое сочетание хладнокровия и прямоты.
— Я практичная женщина, граф, — я выдержала паузу, глядя на то, как он опирается на свою трость. — Кстати, вы, вероятно, ждете ответа на ваше предложение о сотрудничестве?
— Жду, — подтвердил он. В его голосе наконец промелькнуло нетерпение, которое он до сих пор так тщательно скрывал.
— Я думала об этом, — сказала я. — И у меня есть встречное предложение. Но обсудим его в Адмиралтействе, в присутствии мистера Бейтса. — Я сделала паузу, словно подыскивая слово. — Кстати, граф, кем вам приходится мистер Бейтс? Кузеном?
Хейс замер. Всего на долю секунды — но я успела это поймать.
— Дядей, — произнес он, и лицо его снова стало непроницаемым. — По материнской линии. — И, помолчав, добавил: — Мы не афишируем наше родство. Откуда вам это известно?
— Оставим это, граф, — отрезала я.
Он смотрел на меня несколько секунд, не мигая. Потом коротко усмехнулся — не той заученной светской улыбкой, а чем-то куда более живым и опасным.
— Хорошо. Адмиралтейство. Когда?
— Я сообщу. Доброго дня, граф.
— Доброго дня, леди Сандерс.
Я повернулась и пошла к пивоварне, кожей чувствуя его взгляд, сверлящий мне спину до самых ворот. Внутреннее торжество от того, как легко он выдал себя, вернуло меня к давнему разговору — в голове всё еще звучал голос леди Уилкс, обронившей как-то вскользь: «Бейтс — человек непростой, у него везде свои люди, и семья весьма разветвлённая».
Тогда это было лишь случайным замечанием, и сейчас я рисковала, задав прямой вопрос. Но, как оказалось, порой этого достаточно, чтобы перевернуть игру.
Глава 9
Оставив последние распоряжения мисс Эббот, я попрощалась и вышла на улицу и в половине первого мы тронулись в обратный путь.
Саутуорк медленно отступал, его закопченные стены сменялись прохладой Темзы и гулким настилом моста, за которым открылись монументальные фасады Уайтхолла. Моррис сидел напротив, неподвижно глядя в окно; по глубокой складке между его бровями я видела, что впечатления этого утра всё еще укладываются у него в голове. Мэри же, напротив, была полна деятельной энергии — она то и дело склонялась над тетрадью, что-то подчеркивая или торопливо добавляя на полях.
Я же вернулась мыслями к Хейсу, вспоминая ту долю секунды, когда его лицо дрогнуло, и то, с какой пугающей быстротой он вернул себе маску. Я всё еще пыталась разгадать истинную природу этой выдержки, когда мерный стук копыт по мостовой сменился тишиной — карета замерла у нашего парадного.
На Кинг-стрит было тихо. Едва переступив порог, Моррис осведомился у миссис Грант насчет аптекарской и немедленно исчез в глубине коридора. Экономка шагала следом с ключами, совершенно не удивленная тем, что новый жилец с первого же дня принялся прикидывать, как устроить вытяжку для его печи. Мэри, подхватив мерный шнур, увязалась за ними.
Я же отдала накидку и перчатки подоспевшей Джейн и прошла в кабинет. Здесь, несмотря на раскрытые окна и залетающий с улицы запах жаркого лета, царила привычная прохлада. Откинув крышку секретера, я обнаружила внушительную стопку почты, которую миссис Грант успела сложить у правого края, придавив тяжелым бронзовым пресс-папье. Разбирая письма, я быстро распределяла их: счета к счетам, деловые уведомления — отдельно, светские карточки — наверх.
Счет от бакалейщика с Бридж-стрит отправился в папку для Финча; его следовало уладить до конца недели, пока лавочник не начал ворчать. Записку Хэнкока о новых ящиках для сушеного мяса я отложила к документам мануфактуры — вопрос требовал вдумчивого обсуждения в Саутуорке. Надушенное письмо от леди Уилкс, чьи каллиграфические завитки напоминали скорее кружево, чем почерк, требовало немедленного внимания. Музыкальный вечер в пятницу? Я приняла приглашение, не колеблясь.
Следом настал черед моих собственных писем. Я обрезала перо, окунула его в чернильницу и принялась за работу.
Первое — герцогу Кларенсу. Его Высочество, ценил краткость выше вежливости, а потому я ограничилась тремя строками: завтра в десять утра в Адмиралтействе, обсуждение нашего общего дела. Никаких лишних слов, только дата, подпись и капля красного сургуча. Второе — Финчу: то же время, присутствие в качестве поверенного обязательно. К нему же я приложила тот самый счет бакалейщика, чтобы не забыть.
Третье письмо предназначалось лорду Бентли: завтра в два пополудни,
