Малороссийские сказки. С иллюстрациями - Клавдия Владимировна Лукашевич
– Слушай, брат, твой кот в моем хлеве кроликов ловит и ест. Ты смотри за твоей дурной зверюгой… А не то я ему голову сверну!
Полез пан Запеченский на свою печь, лег и заплакал.
Кот увидел и спрашивает:
– Пане мой милый, пане мой любый, что ты плачешь?
– Как же мне не плакать! Средний братик хочет тебя убить за то, что ты его кроликов ловишь…
– Не плачь, мой милый пане. Пойдем со мною! Все будет хорошо!
Собрались они и пошли. Идут. Хлопец и спрашивает:
– Куда ты меня, котик, ведешь?
– К речке, мой любый пане.
– Зачем?
– Иди, не спрашивай! Делай, что я тебе скажу. И тебе, и мне будет хорошо!..
Котик знал, что около речки царь с дочкою в тот час всегда гуляет.
Вот они шли-шли. Пришли к речке… Смотрят – и царь с дочкою идет.
Котик и говорит:
– Пане мой милый, пане мой любый, скидывай скорее сорочку, прыгай в воду и кричи: «Спасите, спасите!»
Вот он все сделал, как ему котик сказал: сорочку снял и бросился в воду.
– Спасите! – кричит. – Ой, спасите, помогите, добрые люди!
Царь услышал. А котик уже тут как тут… Подбежал и говорит царю:
– Прикажи, царь-государь, его спасти. Разбойники пана Запеченского ограбили и в воду кинули… Не дай ему погибнуть!
– Ой, лишенько! Не тот ли это пан Запеченский, который нам кроликов присылал? – спросила царевна.
– Тот самый… Он и есть, царевна! – отвечал кот.
Царь закричал и отдал приказ его спасать. Откуда ни возьмись, сбежался народ, отвязали лодки, закинули невода и спасли хлопца.
Вот царевна и просит царя:
– Возьмите, батюшка, пана Запеченского к нам во дворец… Он такой хороший, добрый… кроликов нам присылал…
Царь согласился. Вот они его принарядили и во дворец повезли. Царевне он так понравился, что их и поженили, и пышную свадьбу справили… И хлопцу тому хорошо, а коту еще лучше!
Озеро-слободка
Как-то по озеру с удочкой ездил рыбак в перелеске;
Рыба почти не ловилась, и стал он домой собираться.
Вдруг и поймалась одна, да такая красивая рыбка,
Что ни пером описать, ни в словах рассказать не сумеешь.
Чуть он в ведерко успел перебросить вертлявую рыбку,
Тихо пред ним поднялась над пучиною рыбка постарше, —
Бледная вся, будто кто испугал ее, вышла наружу
И человеческим голосом вскрикнула так над водою:
«Где ты, дитя мое, где ты, моя неразумная рыбка?
Стадо пора загонять; погляди, закатилося солнце…
Где ты, откликнись, дитя, али хищная цапля речная
В когти из волн подхватила тебя, моя рыбка родная?»
Долго сновала по озеру, в страхе и в трепете, рыбка;
Долго рыбак, опустивши весло, с челнока дивовался.
Взял напоследок ведро он, привстал и откликнулся рыбке:
«Вот твое дитятко, вот; ты возьми свою дочку, пожалуй;
Но уговор лучше денег: поведай по истинной правде,
Что ты за диво сама и какие края ваши воды?»
Быстро плеснувшись в воде и уставя пугливые глазки,
Так начала говорить замирающим голосом рыбка:
«Ох, человек, много лет той поре, как на этой поляне
Вместо воды, камышей и кустов красовалась слободка,
В шумной слободке жила на дворе на широком молодка.
Много добра и богатства у ней по амбарам лежало,
Много далеких купцов и мирян к ней во двор наезжало.
Раз пополудни она на крыльце на тесовом сидела;
Дочь на руках убаюкав, с крыльца за ворота глядела;
Видит – идет от села человек, утомился, бедняга,
Низко поклоны кладет у ворот и у окон слободки;
Просит он ковшик студеной воды у ребят и у старших…
Только не слышат ребята, играют себе по затишьям;
Старшие ж кто на гумне, кто с иглой али с пряжей уселся.
Вот подошел он ко мне, говорит: “Твоя хижина с краю,
Глушь за тобой и поля, я ж от жары изнываю;
Встань, захвати где-нибудь мне хоть каплю водицы студеной”.
Ум ли померк у меня, и теперь разгадать не умею,
Только в ответ старику я промолвила так, усмехаясь:
“Как, старина, разбудить, как покинуть мне малую дочку.
Хочешь напиться, так вон, погляди, и ручей под горою;
Полем успеешь дойти и, авось, не умрешь на дороге, —
Здесь же, у нас, в слободе, ты и капли воды не отыщешь”.
Странник поник головой и, как тень, из околицы вышел…
Вдруг слышу я – в тишине по околице звуки несутся,
Точно посыпался град, али где-то западали зерна.
Вижу – и замер мой дух: на столе сам собой, за порогом
Брызнул кувшин, а за ним у дверей из печурки плеснуло;
Возле из погреба струйка воды, словно дым, поднялася;
Миски, лоханки и ведра всплывают, несутся к воротам,
Им же навстречу, смотрю, выбегают другие потоки.
В ближних дворах та же притча: всплывают шесты и заборы.
И не опомнилась я, как кругом берега поднялися;
Зелено стало в глазах; колыхаясь, осела слободка;
Там же, вверху, как туман, заходили студеные волны.
Ты не дивися, рыбак, если в озеро днем ты посмотришь;
Темные кочки на дне – это хижины нашей слободки;
Мелкие травки – сады, а ложбинки – пруды да колодцы.
Ранней зарею, пока не шелохнулись по лесу листья,
С берега ухо наставь ты к воде, тут сейчас и услышишь —
Как далеко-далеко под тобой, в потопленной слободке
Ветер по кровлям шумит, словно плещутся мелкие струйки,
Куры кудахчут, петух на гумне заливается звонко.
И раздаются в воде колокольные тихие звуки,
Будто засохший тростник от дуновения ветра
Тихо звенит над водой, над пустынным прибрежьем качаясь».
Рыбка замолкла, едва отливаясь от зыби стемневшей.
В волны ей бросил рыбак целых суток добычу обратно;
И, привязавши челнок меж осокой, обратно в потемках
Вышел на берег, безлюдный и дикий, с пустыми руками[12].
Лисичка-сваха
В некотором царстве, в далеком государстве жил-был богатый пан. Понадобился ему наймит[13] свиней пасти. Вот посылает он своего приказчика искать свинаря и говорит:
– Найми ты его с таким условием: если прослужит год, дам ему десятину поля на год, а не прослужит – ничего не получит.
Пошел приказчик
