Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

правнуки доберутся до Летапики и… предупредят «детей» о замыслах ферротов… Я в любом случае не допущу этой войны.

И снова тишина. Похоронная какая-то встреча получалась. Нефрим уже не смущался – сидел, опустив голову.

– Нефрим, – шершавая облезлая ладонь Сервия легла на предплечье воина. – Я очень рад, что ты сам признался мне, что против войны… Хотя и приехал с Кайманом… и думал, что я за вторжение на Папаникей… Значит, ты с нами… Ведь так?

– Советники, – Нефрим вдруг решительно встал, широко расстави ноги. – Я вот даже не задумывался обо всех тех сложных вещах, которые вы мне поведали. После ваших слов ситуация выглядит просто жуткой. Я же думал о другом, в чем вроде бы разбираюсь. В войне. Не один год пришлось мне быть наемником у ферротов. И я скажу сейчас то, что вам сильно не понравится. Но это самое важное…

Чернявый великан обвел взглядом всех собравшихся.

– Портойи – не воины. Мы не можем воевать. И все наши предыдущие поражения не случайны. Дело даже не в железном оружии. Поверьте, не это делает ферротов непобедимыми. У нас просто нет воинов. У бьоргов есть – право на оружие у них надо заслужить, у макатийцев есть – они помешаны на воинском обучении. У ферротов тем более есть, и об этом я еще расскажу. А у нас воин – это просто мужчина портой, у которого есть оружие. Железное или нет. Хорошо еще, если он сам в свободное время учился с ним обращаться. Обычно, и этого нет. У нас нет привычки ведения войны. У нас нет людей, готовых к войне.

Нефрим невольно вышел на середину зала, чтобы хорошо видеть всех.

– Скажите, советники, вот если решите вы начать войну, да еще срочную – сколько времени потребуется вам, чтобы собрать войско?

– Пошлем весть на все острова, думаю, дней за пятнадцать, если штормов не будет, – ответил своему племяннику дядя Кабалус.

– А если внезапно появится враг у самой Рефигии Ультимы, сколько воинов встретят его корабли?

Здесь уже готового ответа не было. Пауза затягивалась, и слово взял самый молодой – Корвал:

– Это от ситуации зависит. Днем или ночью нападут, как издалека их заметят. Может, и сто человек… а может, и никто.

– Тоже верно. Но вернемся к войне: когда соберутся все портойи, кто возглавит их? Сколько отрядов будет и кто станет ими командовать?

Советники начали переглядываться. А действительно, кому всю власть отдать?

– Всегда было так: вождя на войну назначал Совет. А внутри войска старший в своей семье командовал младшими.

– То есть командира, который бы заранее готовился к войне, планировал бы ее, у нас нет. И вождю этому придется управлять полусотней младших командиров, каждый из которых имеет в подчинении три-четыре человека. Давайте я объясню, почему это плохо: допустим, во время боя военачальнику потребуется быстро направить в атаку полсотни воинов – корабль захватить или укрепление, или в тыл врагу зайти. Для этого ему нужно будет найти десяток младших предводителей, каждому объяснить приказ, выбрать среди них старшего. И это, когда каждая минута дорога. Сможет ли в такой ситуации вождь добиться результата?

Советники хмуро молчали. Только что они щедрой горстью разбрасывались жемчужинами своего разума, а теперь задумывались над вопросами, которые им до сих пор даже не приходили в голову.

– Что вы вкладываете в понятие воина, советники? Взрослый мужчина с оружием в руках? Но этого мало! Не каждый мужчина способен убивать. Особенно не безропотного ара, а другого такого же воина. Воин, как и мастер каноэ, рыбак или земледелец, должен учиться своему ремеслу. Копьем можно прямо тыкать, а можно чудеса творить. Нужно ли мне объяснять, какой из двоих копьеносцев в бою победу одержит? У бьоргов воинами могут стать только лучшие. Те, кто не одну схватку выдерживают. Макатийцы все поголовно каждый день обучаются воинскому искусству. С детских лет они овладевают боем Рогера, учатся воевать и с оружием, и без него. У ферротов еще сложнее. Их воины знают порядок. Следуют приказу и выполняют его, как части одного целого. Вот такие воины могут воевать и побеждать.

– Я тоже думал о подобном, – глядя в пол, глухо произнес Корвал Принцип. – Но даже не задумывался, что между нами и ферротами такая пропасть.

– Этого с Вададли не увидишь. Я тоже, когда в наемники пошел, думал: вот получу железный длинный нож и тогда стану воином. Собрали нас, с разных островов – Первых, ара и совсем дивных людей – и сначала долго учили. А потом бросили в джунгли Терановы. Там-то своими потом и кровью пришел я к этой истине.

– Вот ты говоришь, нельзя портойям воевать, – не по рангу влез в разговор внук Сервия (Сервий решил, что потом ему еще задаст). – А если враг придет, то что же нам – просто на милость сдаваться?

– Говоря о войне, я имел в виду поход на Летапику. А если враг у дома, то, конечно, надо идти в бой. Только вот каким этот бой будет? Героически умрем мы, отдав своих жен и детей врагу, или одолеем его? Умереть легко, а вот победить трудно. Чтобы победить, надо выковывать победу не один год, учить воинов, учиться быть готовым к войне. Всем народом.

– Я полагаю, ты хочешь нам что-то предложить, а не просто так прошелся по недостаткам портойев? – хмуро обратился к племяннику Кабалус Мехено.

– Именно так, дядя, – потупив взор, кивнул Нефрим. – Я счастлив, что поездка Каймана позволила мне вернуться домой раньше срока. Ведь на Теранове легко не дожить до окончания службы. Я считаю, не нужно нам никого больше посылать. Железо не стоит этого. А нужно готовить воинов дома. Я и на Вададли слабаком не был, у ферротов я прошел обучение, выжил в боях. Из двенадцати портойев того года только я и выжил… А потому прошу: дайте мне Башню, коли она пустует, и по одному сыну от семьи. Я буду учить их воинскому ремеслу, потом замените первых другими, и постепенно появится у нас настоящее войско.

– И как долго сыны будут учиться воевать? – вопросил Алей Перегуин.

– Если хорошо учить – то не один месяц.

– Ишь как! А кто кормить их всё это время будет? – заинтересовался один из советников.