Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

камень. Длина самодельного кистеня получилась не больше двух ладоней. Раб крутанул его и почувствовал силу летящего камня. Он вернулся к тюфяку и замер.

До этого мига пареньку казалось самым трудным решиться. В ударе же он не видел ничего сложного. Но тут заробел. У него есть всего одна попытка. А если не удастся? Если он попадет не точно или удар будет недостаточной силы? Или в тесноте каюты камень зацепится за что-то? А еще было невыносимо смотреть на лицо старшего офицера и представлять на его месте кровавое месиво. Вегенций вдруг предстал таким хрупким! Хотелось закрыть глаза, но, не глядя, точно нельзя бить – можно упустить единственный шанс.

Клавдий моментально взмок. Его начало подташнивать. Панический голосок внутри уговаривал положить платок на место и тихонько уйти. Еще не поздно! Никто не заметит. И всё пойдет по-старому.

По-старому? Злые крепкие пальцы будут вжимать его в тюфяк, мерзкое потное тело – наваливаться сверху… Камень чуть ли не сам собой резко крутанулся по короткой дуге и вошел прямо в ухо римлянину. Хрястнула кость, тело резко дернулось, но что-то подсказало Клавдию, что это уже только тело. Ибо трудно оставаться живым после таких перемен в форме черепа. Труп заелозил по тюфяку, раб отпрянул к стенке, наполненный мистическим ужасом. «Сейчас встанет и покарает меня за убийство», – в ужасе думал он. Но тело затихло, и на каюту навалилась по-настоящему мертвая тишина. Рвотные позывы утихли, и, стараясь находиться как можно дальше от тела, Клавдий принялся искать ключи. Открыл крышку сундука и вскоре нашел большую связку. Обмотал ее кровавым платком, чтобы не звенела. Потом еще оглядел каюту и решил взять меч Вегенция и кинжал. «Меч я отдам Атаульфу, а кинжал оставлю себе, – решил паренек. – И больше никто меня не тронет. Потому что я воин».

Обратный путь также прошел без проблем. Рабы валялись бесформенной кучей и храпели во все свои глотки. Но, как только Клавдий приблизился, из темноты раздался тихий шелестящий голос:

– Я не сомневался, что ты придешь.

Клавдий вздрогнул. Вглядевшись, рассмотрел пару сверкающих глаз, затем стали проявляться очертания головы, тела. А вот еще пара гораздо более ярких белков на уже совершенно неразличимом в ночи лице.

– Надо же, парень! Пришел! – воскликнул Скат и тут же добавил хмуро. – А ключи?

Клавдий вместо ответа метнул в него замотанную связку. Застать черного гребца врасплох не удалось – возникшая из ниоткуда рука выхватила летящий предмет и замерла. Широкие ноздри шумно втянули воздух.

– Да ладно… Кровь? – Скат приблизил связку к лицу. – Клянусь всеми сиськами подлунного мира – ты прибил эту римскую свинью!

Атаульф цыкнул на своего подручного.

– Ищи нужный ключ, брат, – добавил германец. – Ты молодец, Клавдий.

Рыжий парень смутился и протянул ему руку с деревянными ножнами обтянутыми красной кожей, в которых покоилась офицерская спата.

– Возьми, Атаульф, это тебе.

Он, скорее, почувствовал, как вспыхнули глаза раба. Германец положил руку на деревянную рукоять и перестал дышать.

– Нашел! – оборвал тишину Скат. Замок звякнул, и цепь с шуршанием стала проходить сквозь петли кандалов. Рабы, конечно, уже проснулись. С удивлением они смотрели на свободные ноги, с ужасом – на блеск клинка в руках Атаульфа.

– Всем цыц! – прошипел германец. – Хотите – можете бежать с нами, не хотите – сидите здесь, дожидаясь хозяев. Но, пока мы не освободим остальных, сидеть тихо и даже не пердеть! Скат, отпирай там и там, я помню, где усадили ребят с нашего ряда.

Скат работал очень быстро, замок за замком отпирались стремительно, смелые рабы потихоньку сползались к Атаульфу. Казалось, ничто не помешает побегу. И все-таки в очередной двадцатке какой-то раб истерично закричал. То ли испугался, что его прирежут вместе с бунтовщиками, то ли выслужиться хотел. Долго кричать не дали – свои же соседи тут же придушили предателя. Но от ближайшего притухшего костра к копошащейся массе направился страж, кажется, из галлов. Парень был молодой, но он сразу понял, в чем дело.

– Валите его! – уже не скрываясь, резко крикнул Атаульф. Десяток теней кинулись к легионеру. Одного солдат успел лихо насадить на фрамею, но затем ему даже не дали выхватить за меч. И все же галл успел громкими криками поднять переполох. Вокруг стали вскакивать воины, цеплявшие на руки тяжелые щиты.

Бивак рабов расположили у берега, почти в ровном полукруге костров, где разместились свободные. Теперь там один за другим разгорались факелы.

– Бежим! – Крикнул Скат. – Если рванем вдоль моря – успеем!

– Нет! – яростно заорал Атаульф. – Мы еще не всех наших освободили.

– Нас убьют!

– Не убьют! – германец схватил негра за ухо и притянул к себе. – Мы будем свободными! Расковывай братьев, Скат, а я пока задержу римлян.

Он выхватил спату, отшвырнул дорогие ножны и заорал.

– За мной! Все, кто уже свободны! Хватайте палки, камни и бейте римлян!

К нему почти сразу присоединились десятка три гребцов. Не меньшее число освобожденных трусов метнулось крысами в спасительную темноту. Но большая часть, всё еще не понимающая, что происходит, продолжала сидеть на гальке. Клавдий вытащил кинжал из-за пояса и побежал за своим вождем. «Я не трус, я воин!». Споткнулся о какую-то палку, машинально подхватил ее свободной рукой и встал в неровный строй новых товарищей.

Некоторое время ничего не происходило. Вооружившихся римлян было слишком мало, они закрылись щитами и внимательно следили за взбунтовавшимися рабами. Когда их собралось больше десятка, раздалась отрывистая команда, и маленький строй двинулся на гребцов. Тут же воины стали появляться с других сторон: ландоуды и галлы. Взметнулись копья и мечи, полилась первая кровь.

Клавдий яростно лупил палкой по огромному щиту, не давая тому даже мига на контратаку. Он что-то громко орал наполовину от ярости, наполовину от страха. Вдруг кто-то схватил его сзади за пояс и резко выдернул из дерущегося строя. Стремительно обернувшись, парень увидел перед собой кривенького плотника Геммия и остановил замах.

– Клавдий! Мальчик! – испуганно ощупывал он плечи паренька, словно проверяя ребенка: не ушибся ли. – Пойдем, бежим отсюда!

Старик пытался ухватить Клавдия за руку и утащить во тьму.

– Никуда я не пойду! – яростно вырвал тот руку. – Это я всё затеял, Геммий! Слышишь? Я убил эту тварь – Вегенция – и освободил гребцов!

– Я знаю, мальчик, – опустил глаза Геммий. – Знаю. Но,