Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

Цани подошел вплотную к Валетею.

– Или ты не знал, что Петениц не погиб? Не утонул в море, не упал со скалы, а сидел связанным в запертом ящике! И какой-то молодой «господин» носил ему объедки со стола. Каждый раз связывал и оставлял его жить в темноте, страхе и собственном помете!

– Да, так получилось, – наконец прорвало Валетея. – Но не потому, что мы хотели поработить вас. Петениц сошел с ума от своих страхов, и с ним невозможно было договориться. Ведь мы ничего плохого не сделали с Уальчалем и его сыном! Они жили как гости, мы привезли их домой. Ты ведь знаешь это. Мы не считаем вас слугами!

– Не считаете слугами? – прошипел Цани. – Поэтому Петеница продали Белой Злой Бабе? Человека продали, как курицу, как топор! Белая Злая Баба заставляла его делать то, что ей хотелось и била до крови за любую провинность!

– Я сам не понимаю, как такое могло случиться, – развел руками Валетей. – Этого не должно было произойти.

– А что должно было произойти? Петениц должен был заживо сгнить в деревянном ящике? Не похоже, чтобы вы собирались отпустить его домой.

Валетей молчал. Стыд съедал его сердце, которое от боли бешено колотилось в груди. Почему он раньше не замечал своего двуличия? Ведь он совершенно искренне хотел дружить с Цани, ему искренне нравились сибонеи. Но он совершенно спокойно относился к тому, что такой же сибоней является пленником и слугой. Что им можно повелевать… Его можно наказывать.

«Великий ЙаЙа! – мысленно взвыл Протит. – Ведь меня возмутило не то, что сделала Прецилья! А только то, что она выбрала для этого крайне неудачное время и место!».

Если бы он мог выбирать, сейчас он, не раздумывая, встал бы на сторону Цани. И сибонеев. Но выбора не было. Он родился портойем, он сам привез сюда портойев. И строит здесь, на Порто Рикто, портойский мир. Он просто не может следовать своей совести, своим мыслям.

Он обязан бороться за свой мир, который сейчас казался ему отвратительным.

– Мы не считаем вас слугами. С Петеницем произошла череда роковых случайностей. Да, мы были грубы и не заботливы. Мы не подумали о многом. Но эта история не касается твоего народа. Поверь, Цани!

Сибоней расправил плечи, а по лицу его стала расползаться широкая злая улыбка. Словно, он что-то искал. Чего-то ему так сильно не хватало. И теперь он, наконец, это нашел. Не просто что-то, а оружие! Долгожданное копье, которым можно заколоть кровного врага.

– Вы ходили на Капачин. Вы убивали там морских людей, а всех выживших пленили и сделали слугами!

– Откуда ты знаешь это? – опешив от неожиданности, выдохнул Валетей.

– Ха! Вот что тебя волнует! Единственное, что волнует тебя сейчас, это то, что тебя уличили в обмане! Лжец и сын лжи! Всё, что вы говорите – всё отравлено ложью! Даже сейчас ты врешь мне и боишься лишь раскрытия своего обмана! Весь ваш поганый язык придуман для лжи! И ваш дух Исус – одна сплошная ложь! Я знаю, толстый шаман рассказывал мне, что Исус учил любить ближнего, прощать врага. Но вы молитесь ему, а сами врете и ненавидите! Порабощаете и убиваете! Да если бы этот ващ дух существовал, он бы проклял вас! И стал бы помогать сибонеям. Потому что в нашем языке нет слова «дикарь». Нет слова «слуга». Вы наврали сами себе про Исуса, а теперь врете себе, что чтите его заветы!

– Зачем ты говоришь такое... – у Валетея уже не оставалось сил сопротивляться.

– Зачем вы все молчали про Капачин?! – в пику закричал Цани. – Я знаю, почему. Между сибонеями и морским народом ведь нет никакой разницы. И, если мы узнаем про то, что вы захватываете жителей Капачина, мы поймем, что то же самое может случиться и с нами.

Цани подошел вплотную к портойю.

– И мы поняли. Вы не режете курицу на глазах у других кур. Зачем им знать о том, что их ждет. Верно, портой?

Дикарь начал расхаживать по полянке. Он уже не разговаривал с Валетеем. Он вещал.

– Для портойев мы такие же «дикари», как и морской народ. Я долго думал, почему же чужаки захватывают в плен их, а нас не трогают. И догадался! Просто потому, что нас много! Отец-Мать Земля создал много кори и прочих сибонеев. Портойям не по зубам столько людей!

Цани подошел к одному из молодых охотников, взял из его рук красиво перекрученную раковину, поднес к губам и загудел.

У Валетея отнялся язык. Ошарашенно он смотрел, как из хижин, из тени деревьев выходили всё новые и новые сибонеи. Некоторые были даже не в селении, а прятались в высокой траве.

Их было много! Намного больше, чем могло жить в этой деревеньке. Даже в поход на горных людоедов не удалось собрать столько. Сибонеев было более полусотни, и каждый держал в руках крепкое копье. У некоторых были небольшие щиты, почти как у башенников.

«Как? Когда? Почему?» – метались в голове мысли Валетея. Он не понимал, что случилось, как дикарям удалось здесь незаметно собраться… И почему они все тут собрались?!

Рука мягко опустилась на его плечо. Протит нервно обернулся и увидел перед собой спокойно лицо слуги.

– Мы берем тебя в плен.., господин, – едва заметно усмехнувшись, тихо проговорил Опенья.

Глава 19. Жить можно только так

Имя: Тибурон Луксус. Место: остров Порто Рикто

«Моя мать – гений».

Тибурон развалился на траве, опершись о ствол дерева, и думал. В Рефигии Ультиме многие не понимали, почему Луксусы позволяют править в своей семье женщине. Шептались, хихикали, называли их недомужчинами, кастратами. За глаза, конечно. Тибурон не один крепыш был в семье. Вон два родича рядышком пасутся, косятся на прочих башенников. И у каждого спина – веслом не перешибешь.

«Нет, мы не кастраты, – улыбался Тибурон. – И не дураки. Мы понимаем, что такая глава семьи десяти любых отцов стоит. Мудрая мать! Она и одного дня не провела на Порто Рикто, а уже окрутила младшего Протита так, что у того никакого выбора не осталось».

Конечно, эта история с избитым дикарем вышла