Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

какие-то свертки, и, наконец, одна из опор с хрустом подломилась. На ребенка слетели пальмовые листья крыши, и тот испуганно заревел. Прецилья подскочила, ринулась к малышу, подхватила его на руки и лишь потом обернулась. Возле обрушенной опоры навеса на ноги вставал слуга – вечно трясущееся и плохо говорящее существо, которого пришлось обменять на накидки уже на Суалиге, поскольку один из ара семьи в дороге заболел и слег. Новый слуга оказался сущим наказанием, его постоянно приходилось наказывать. Вот и сейчас эта бестолочь шла с грузом, споткнулась и упала прямо в том месте, где отдыхала глава семьи.

Ребенок продолжал орать, и это совершенно разъярило женщину.

– Связать негодяя! – рявкнула она. – К столбу! И пороть, пока не поумнеет!

Пришедший с тренировки Тибурон застал мать за продолжением разборок, которые затянулись. Выяснилось, что в селении вообще не было столба для наказаний. Возмущенная глава велела тут же его вкопать – в самом центре, чтобы все видели, как поступают с нерадивыми слугами. Отдав последние приказания, которые никто в семье даже не подумал оспорить, она, наконец, увидела старшего сына.

– Тибурон! – улыбнулась женщина и, стряхивая остатки ярости, приобняла дылду-первенца.

Тибурон не мог оторвать взгляда от малыша, но спрашивать не спешил: в семье Луксусов все понимали, что главе вопросы задавать опасно. Особенно неосторожные вопросы.

– Ты еще больше вырос, мой мальчик! – слегка отстранилась мать. – Скажи-ка мне: хорошо воевать выучился?

– Да уж неплохо, – подбоченился Тибурон. – В горах я двоих завалил своей рукой и на Капачине проткнул копье здоровенного охотника. А у меня – ни единой царапины.

– Мой герой, – улыбнулась Прецилья. Ее сын не изменился: прирастал только мясом, но не разумом. – Ты так силен. Мне кажется, что ты и сам уже мог бы вести воинов в бой.

Глава 15. Не надо!

Имя: Гуильда. Место: остров Порто Рикто

Ночь холодна. Поэтому люди и спят ночью. Забываются сном, укутавшись в циновки, чтобы поскорее миновала пора, пугающая темнотой и пытающая холодом. А если уж тебе не повезло и ты проснулся ночью, то она будет казаться тебе бесконечно долгой. Каждая хора превращается в вечность. Ты жжешь костры, с надеждой смотришь на восток. Но тот предательски черен. Как будто нет и не будет никогда никакого утра. Изменения происходят так незаметно, что ты внезапно обнаруживаешь: а небо-то уже посерело! Вот-вот и придет долгожданное тепло. Если бы! Мучения ожиданием становятся только сильнее. Уж лучше вообще не смотреть на горизонт, чем бесконечно долго ждать, когда же солнце доползет до горизонта. А оно не спешит, солнце нарочито притормаживает, набухает, накапливается. И ты уже не моргаешь, пристально глядишь в почти пожелтевшую полоску неба – и изнемогаешь.

Наконец, первая капля живого огня вспыхивает над горизонтом! И вот тут время начинает нестись, как ветер. Точка набухает, расползается. Пламя жадно облизывает полоску горизонта, пожирает его. Лучи простреливают небеса, мгновенно освещая все самые потаенные уголки. Тьма скукоживается, прячется в укроминах за холмами. Там она густеет и тихо грозит: я еще приду.

А солнце почти незаметно подпрыгивает над землей, легко и невесомо отрывается от горизонта – и начинает свой ежедневный неспешный путь по небу.

Дарит тебе тепло. Щедро. Не требуя ничего взамен.

Мысли. Мысли врывались в голову, едва Гуильда начинала ждать. Самые разные, сумасбродные и своевольные – они начинали свои бесконечные скачки. И девушка ничего не могла с ними поделать. Никакая работа не помогала. Потому что, даже усердно трудясь, она всё равно ждала свое утреннее солнце.

И не было ей покоя.

Какие-то люди приплыли сегодня к поселению. Все портойи словно посходили с ума: бегали, звали всех на берег ручья, болтали, не останавливаясь. Разве может быть удобнее момент! Гуильда подхватила все чашки-плошки, все опустевшие тыковки и побежала на дальний родник. Она была уверена, что Нефрим тоже поймет, что это отличная возможность для встречи!

Она давно уже наполнила все сосуды. И перемыла чашки на несколько раз.

Солнца не было.

Холодная ночь торжествовала и сжимала сердце стылым холодом.

– Любимая?

Духи коварные, что вы делаете?! Разве можно вкладывать это слово в такие уста!

Гуильда, старательно скрывая волнение, опустила потухший взор к земле. В тени деревьев у площадки перед родником стоял Валетей.

– Лиани, ты здесь? – снова удивился ее муж. – Мне кажется, что всё Порто Рикто сейчас собралось у стоянки каноэ.

– А что случилось? – задала Гуильда положенный вопрос, хотя ее совершенно не интересовал ответ.

– Гости пожаловали! – сплюнул через зубы слова ее муж. – Целая семья Луксусов решила перебраться к нам, на большую землю. Во главе со своим главой! Своей главой… Мудрой Прецильей! Которая еще и родить умудрилась. Без мужа-то! Знаю я, от кого у байстрюка эта бледно-розовая задница…

– Я, видимо, раньше ушла на родник. Не заметила, – бесцветно ответила девушка.

– Да, и славно! – всё еще кипел Валетей. – Было бы на что смотреть!

Он подошел к жене, упер руки в боки и по-хозяйски огляделся.

– Сколько ж ты воды набрала, Лиани! И как ты ее собралась одна домой тащить?

«Я думала, мне поможет Нефрим, – промолчала, глядя на журчащую воду, Гуильда. – Сильный и заботливый».

Но Валетею ответ на вопрос был не очень нужен.

– Как же здорово, что поблизости оказался твой дорогой муж! – бодро воскликнул он. Решительно подошел к тыковкам, наклонился, ухватил за веревки, которыми были обвязаны сосуды.

И замер. Разогнулся. Постоял, с прищуром глядя на припекающее солнце. И сел неподалеку от жены, привалившись спиной к уже нагретому камню.

– Не так всё как-то, – то ли спросил, то ли заявил очевидный факт Валетей. Гуильда напряглась.

– Как-то строили с отцом стенку для новой комнаты к дому, – рёк, глядя в небо, Валетей. – И камень был хороший, тесаный. И раствор намесили качественный. А не заметили, как стена с самого начала под уклон пошла. Росла она, росла. А потом обвалилась.

Повисла пауза, и девушка не знала, как ее заполнить.

– Очень хорошая казалась стенка, Гуильда. А она с самого начала была неправильная, понимаешь?

– Нет.

– Жаль, – Валетей вздохнул совершенно искренне. – Но ты же не строитель.

И