Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

– С женой можно разойтись, – объяснял Снежок. – Детей можно раздать. Это все обратимо. Но если ты стал Эмблемой волшебника, то это связь нерасторжимая. Помните об этом, юноши и девушки… то есть Вероника.

Снежок в последнее время читал регулярные лекции от лица своего человека.

– Ну не знаю, мне кажется, если я захочу свалить, я свалю, – потянулась Лахджа.

– Ты особый случай, – отмахнулся Майно. – И свалить-то ты сможешь, конечно…

Он замялся.

– Я не стану этого делать, – успокоила его жена. – Я люблю тебя и не хочу, чтоб ты помер, когда я вырву кусок твоей души.

– Там все сложнее… но это неважно. Ежевичка, давай не будем торопиться, хорошо? Ты ведь не на Унионисе. Да и ребята с Униониса заводят фамиллиаров только на четвертом курсе, а некоторые даже на пятом.

Это был какой-то скучный разговор, сводящийся к запрету. Вернее, не к запрету, а… ну да, к запрету. И Вероника хотела было объяснить, что на самом деле не собирается заводить фамиллиара, а просто интересуется теоретической возможностью и вообще ей хочется прояснить для себя некоторые вещи… но передумала. Ее задело за живое.

– Я хочу не совсем фамиллиара, – снова попыталась объяснить она. – Я хочу питомца, который будет как фамиллиар, но не фамиллиар.

Еще не договорив, она уже поняла, что родители снова ее не понимают. Вероника стиснула зубы и надула щеки, немного подумала и сказала:

– Я хочу питомца, но умного и… и, наверное, все-таки говорящего.

– Вероника, говорящие звери – это разумные существа, – ответил папа. – Их нельзя держать в питомцах, это рабовладение.

– Кхгхм-м!.. – издал Снежок такой звук, словно сейчас сблюет шерстью. – Кха-кха-а!..

– Это другое, ты не был говорящим, когда я тебя завел. Никто из вас не был, кроме Лахджи. И фамиллиары – не питомцы, это отдельная юридическая ситуация.

– Попугаи разговаривают, – напомнила Лахджа.

– Но они не р-разумны! – подал голос Матти. – Попугаи только имитир-руют услышанные звуки, включая человеческую р-речь! Попугаи, р-равно как вр-рановые и некотор-рые др-ругие птицы, способны к вокальному научению! Однако они не понимают смысла пр-роизносимых звуков, а лишь могут запоминать обстоятельства, пр-ри котор-рых их слышали!

– Я знаю, – сдержанно ответила Лахджа. – Спасибо, Матти.

– Не за что! Обр-ращайся в любое вр-ремя!

– Ежевичка, а какого зверя тебе бы хотелось? – спросил Майно, решив перевести тему.

– Дракона, – решительно ответила Вероника. – И кота. Кота… нет, дракона. Дракона. Или кота.

– Эх, я своих уже раздал, – вздохнул Снежок. – Что ж ты пораньше не сказала.

– Дракона?.. – задумался папа. – Ну можно купить тебе карманного дракончика… Они не слишком дорогие. И… они кудесные. Да…

Майно грустно улыбнулся, а Лахджа спросила, спеша предотвратить у мужа прилив депрессии:

– Подожди, а разве эти дракончики не разумные?

– Нет. Они очень умные, но все-таки животные. Давай купим Веронике такого…

– Я не хочу! – закапризничала девочка. – Я не хочу какого-то глупого волшебного дракончика! Мне нужен настоящий дракон!

– Они настоящие, – заверил папа. – Просто маленькие.

– Я хочу большого! – попыталась донести до него Вероника. – Черного или хотя бы красного… ну, изумрудного еще можно, ладно. Такого, который мог бы возить меня и нести смерть и разрушение!

– Хотя бы изумрудного, – повторил папа.

– Смерть и разрушение, – повторила мама.

– Смейть и язъюсение! – одобрила Лурия, хищно сверкая глазками.

Она очень внимательно слушала разговор, перемешивая компоненты для маноры.

– Дочь, а не обнаглела ли ты? – спросил папа, немного подумав. – Ты еще маленькая для драконов.

– Я уже гражданка Мистерии, – напомнила Вероника. – Я официальная волшебница. Просто начинающая.

– Но откуда у тебя это внезапное желание? Ты никогда не заговаривала про питомца. У тебя даже айчап сбежал… и слава Кому-То-Там, конечно.

– Я не знаю… – смутилась Вероника. – Мне просто хочется… кого-нибудь. Своего… Я призывала кота, но… он не захотел дружить…

– Проблем никаких не было? – тут же насторожился папа.

– Нет, я его погладила и покормила колбасой, а потом он ушел. Не меняй тему, пап. Можно мне дракона?

– Ты еще маленькая для драконов, – повторил папа. – К тому же как ты его будешь растить? Драконы взрослеют двести лет. Уверена, что хочешь столько ждать?

– Конечно. Я подожду.

– Ты уверена, что сама-то столько проживешь?

– Я постараюсь, – серьезно сказала Вероника.

– А вдруг он только-только станет взрослым, а ты уже умрешь от старости? Представляешь, как ему будет грустно? Он плакать будет.

– Не умру, – упрямо твердила Вероника. – Я никогда не умру.

– Вероника, я не смогу купить дракона… легально, – взял ее руки в свои папа. – Даже если бы хотел. Если кто-то заметит, что я содержу дракона разумного вида, меня посадят в Карцерику.

Вероника обиделась. Вот теперь она серьезно обиделась. Всю жизнь ведешь себя как хорошая, всех слушаешься, соблюдаешь правила, каждый день чистишь зубы, а после этого тебе даже дракона не купят.

– Эх… – вздохнула она. – Похоже, что всю жизнь проживешь вот так, без дракона…

Немного сквозь смех, но Лахдже стало жалко дочь. Она ведь и сама порой о таком мечтала, хотя давно уже взрослая. Однажды даже сделала попытку, хотя и неудачную.

Эх, где-то там сейчас Орказарок…

– Вероника, я думаю, тебе нужны не драконы, – решительно заявила она. – И не коты. И вообще не питомец. Ты поступила в школу, где все значительно старше тебя. Ты просто хочешь с кем-то дружить. И не с кем-нибудь странным, кого сама же и призвала, а с кем-нибудь из своих сверстников, нормальных ребят.

– Наверное, – буркнула Вероника.

– Вероника, питомец – это не игрушка, – присоединился и папа. – Нельзя заводить животное просто потому, что хочешь завести животное. Это серьезный и ответственный шаг, а тебе всего шесть и при этом ты учишься в университете. Ты будешь успевать о нем заботиться? Он не будет мешать твоей учебе? Ты не передумаешь его держать через луну-другую? Даже небольшой зверек, какая-нибудь крыса, проживет с тобой целые годы, а если ты заведешь карманного дракончика, то он станет твоим спутником навечно. Ему нельзя будет просто сказать: что-то мне надоело, давай расстанемся.

Ты это студентам на лекциях затираешь?

Таким тривиальным вещам я давно не учу, но да, это из базовой программы Униониса. И это просто здравый смысл.

– Вероника, если хочешь, я уступлю тебе Каркушу, – нехотя предложила мама. – В конечном счете, она уже мертва и не пострадает от неумелого обращения…

– Не хочу, – отказалась Вероника.

– Но ты же сама ее подняла.

У Вероники задрожала нижняя губа. Она всегда старалась вести себя хорошо, не капризничать и не расстраивать окружающих, но сейчас ей захотелось заплакать, потому что мама с папой не понимают ее, юлят и читают нотации вместо того, чтобы постараться решить проблему и найти компромисс.