Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

Брянов едва успел отскочить в сторону прежде, чем Инга загородила собой самую опасную фигуру.

— Руки на голову!.. Вам не надо, сударыня, только отойдите к двери и — прошу вас — стойте там…

Мельком он оценил ее экипировку — кроссовки, джинсы, свитер — как раз для бегства. Все идет по плану… В глазах — страх, но не смертельный испуг.

— Стоять лицом ко мне!

Доктор тоже не бледнел, не седел и не падал в обморок, только щурился и сжимал губы.

Все шло по плану. Брянов сорвал с его стола телефонный аппарат, бросил его на кушетку и рванул на себя провод.

— Ключ от комнаты есть? Где он? Ну!

— В верхнем ящике стола, — пробубнил «начальник отделения».

— Шаг назад!

Он нашел ключ среди скрепок и авторучек и стал живо отступать к двери.

— Инга! Я пришел вас спасти! — через плечо прошептал он. — Быстро выходите в коридор и ждите. Умоляю вас, не делайте глупостей!

— Кто вы? — покорный, беспомощный голосок позади.

— Один из вас. Выходите!

Услышав, что его команда исполнена, он приказал доктору отвернуться лицом к стене, выскочил наружу, запер дверь.

— Быстро берите куртку или плащ, что у вас есть…

Девушка плохо соображала. Он схватил ее за руку, втолкнул в палату и помог ей одеться.

— Кто вы? — еще раз робко спросила она.

— Я и есть настоящий врач! — признался Брянов. — Я вас вылечу от всех кошмаров! Только слушайте меня. Будете?

— Да… — Такое было «да», будто на ее аул налетела огромная орда, чтобы схватить ее одну и отвезти в гарем султана.

Без приключений они добрались до конца коридора, до заветной двери, а перед волшебным очагом в доме папы Карло красавица вздрогнула и уперлась.

— Я не пойду! — вдруг затрясло ее. — Нас поймают!

Доктор же, наконец отвернувшись от стены, обнаружил, что в кабинете «начальника отделения» успел похозяйничать злобный полтергейст.

— Шериф! — раздался голос с потолка. — Я вижу, для тебя это новость.

— Кулик уже прилетал? — заинтересованно спросил доктор, подняв голову.

— Просмотри запись. Все прошло как по маслу.

— Я хоть успел сделать инъекцию?

— Говорю, просмотри запись… И сразу отметь момент, когда эффект.

Доктор потянул сбоку за рамку натюрморта, висевшего на другой стене, и за картиной, открывшейся в сторону, как дверца, засветился экран.

В пятистах метрах от усадьбы, в трейлере, замаскированном под рефрижератор, полковник Никоненко следил сразу за четырьмя экранами — и улыбался.

«Работает спокойно, очень профессионально, — думал он, глядя, как Брянов решительно, но галантно заталкивает высокую красавицу в камин. — Пожалуй, он смог бы уговорить ее и так… Можно было обойтись без инъекций… Этого парня надо брать к себе — занимался всю жизнь какой-то ерундой, а тут сразу талант проявился».

Как только «талант» исчез из поля видимости, полковник обратил взгляд на другой экран: скрытая на геодезической вышке камера фиксировала часовню, зону с цистернами и трубами и проселочную дорогу, на которой стоял темный джип.

Первым из часовни появился Александр Брянов. Он огляделся, вытянул за руку похищенную им красавицу и помог ей вывернуть на лицо куртку.

«Все продумал», — усмехнулся полковник.

— Я же вам говорил: они подумали, что вы перепрыгнули через ограду, — сказал он Инге, щурившейся, как растормошенная посреди дня ночная птица. — Все было просто.

Он не знал, что на этот раз было еще проще: всю ночь трудилась техника и живая сила в усадьбе и часовне, снимая тяжелые плиты, убирая свежую кирпичную кладку, возвращая подземному ходу из Лисового первоначальный вид…

Когда они добрались до машины, Инга заглянула в нее и на «здрасьте» водителя и охранника испуганно отскочила в сторону.

— Их прислал Марик!

— Конечно, — кивнул Брянов. — Они помогают нам.

— Он меня бросил! — Инга зажмурилась и затрясла головой.

— Разве? — всерьез насторожился Брянов.

— Он мог меня тогда забрать… — Девушка попятилась. — А он отдал меня обратно…

Брянов решительно двинулся ей навстречу, осторожно удержал за руку.

— Инга, слушайте меня! Он раскаялся и теперь на нашей стороне.

— Я не верю. Он бы сам приехал за мной.

— Для него это опасно. А я такой же, как вы.

— Не верю.

— Ему или мне?

— Не знаю…

— Инга, вспомните! Прошу вас! Подземный лабиринт! Что-то похожее на научную лабораторию. Надписи на немецком языке. Люди в белых халатах. Вы помните железные двери? Горы?

— Да… — Робкий обреченный взгляд очень красивой девушки.

Брянов и впрямь почувствовал себя в эти мгновения волшебным принцем-спасителем. И не сомневался, первый раз в жизни не сомневался, что все равно прямо сейчас добьется своего.

— Вы рассказывали об этом врачам?

— Да…

— Erinnern Sie sich! (Вспомните!) — внезапно перешел он на немецкий. — Беседка. В ней стоит стол. На столе белая кружевная скатерть… И ее края свисают… и углы качаются от ветра. Вспомните! На столе вазочка с вареньем. Чашки. Белые… С золотым ободком. Помните?

Он запретил себе радоваться своей маленькой победе: все равно придется все это забыть, раз он уже решился забыть — все… и то, как темный огонь страха и отчаяния гас в ее глазах и ее лицо светлело и как она сама подалась к нему и прижалась и он утонул лицом в ее невиданно роскошных волосах.

— Помню… — едва донеслось до него.

— Вы ведь не рассказывали об этом врачам, правда? — прошептал он ей в ухо.

Донеслось «нет».

— Значит, вы мне будете верить?

Донеслось «да».

«Хорошо, что без слез», — хладнокровно оценил результат психотерапии Брянов и резко отстранил девушку от себя.

— Тогда надо торопиться, — заговорил он на русском. — К вечеру мы должны попасть на Канары — и тогда завтра нас оставят в покое врачи. Верьте мне, так и будет.

Он усадил ее на заднее сиденье и перед тем, как сесть в машину самому, в последний раз оглянулся на усадьбу… И в это мгновение его кольнула в сердце собственная тоска, какая-то крохотная, как осколочек стекла, ностальгия по чужому прекрасному дому, по чужим прекрасным временам, по белой чашке с золотым ободком и беседке среди деревьев, которой у него, Брянова, никогда не было. Теперь, отсюда, он стремился к тому, чтобы остаться только самим