Канарский грипп, или Вспомнить всё! - Сергей Анатольевич Смирнов

собой, а все чужое, но уже почти свое, выбросить из души вместе с белой чашкой…

Уже открыв дверцу и забираясь на сиденье, он вдруг подумал: было бы полезно подкинуть этот риттеровский вирус с предсмертными воспоминаниями — с усадьбой, беседкой и чашкой — правителям этой умученной страны… Уж начали бы они тогда хотя бы с того, что вынесли бы отсюда ко всем чертям все эти цистерны, трубы, ограды, восстановили бы дом, посадили бы лес, устроили бы маленький национальный парк.

И тогда он понял, что это и есть ответ на вопрос «Зачем?».

Где-то — или в тихой библиотеке древнего Гейдельберга, или в Музее морских путешествий в Венеции — Пауля Риттера в тишине и мистическом полумраке старинных легенд поразила безумная идея, безумная как раз настолько, чтобы превратиться в страсть, в цель жизни.

Поразить, как невидимой стрелой древнего олимпийского бога, этой «проказой Айдеса» правителей проклятой Совдепии, отнявших у него все… может, непосредственно само усатое идолище в кителе и фуражке… и превратить их всех… в кого?., в кого-нибудь, кто вспоминает свои усадьбы, борзых и чашки с золотыми ободками.

Безумная и роскошная в своем безумстве идея!

— Куда едем-то? — пробубнил в герметичном пространстве джипа басок водителя.

И Брянов очнулся.

— В Москву, — скомандовал он. — Прямо.

Первый этап операции должен был завершиться при въезде в Москву, у станции метро «Теплый Стан» или «Коньково», смотря по тому, где меньше окажется народа.

Увидев впереди литеру «М», Брянов решил не тянуть.

— Остановите-ка на минутку, — потребовал он. — У киосков.

— А чего? — с подозрением спросил водитель, но затормозил метрах в двадцати от входа в метро.

— Надо пару шмоток для маскировки взять, — открыл тайну Брянов и бросил через плечо: — Инга, выйдите!

Он демонстративно передал сидевшему сзади охраннику свой чемоданчик, который, пока ехали, бережно держал на коленях. Тот не понял, зачем это нужно, и даже сделал недовольную физиономию, но багаж принял. За это время Инга успела выбраться наружу и оглядеться.

Он открыл дверцу, неторопливо вылез из машины сам, а потом, пригнувшись, сказал в салон:

— Извините, ребята…

— Чего? — еще раз не поняли оба.

Он резко вытянул в салон руку и дважды бабахнул туда из газового пистолета. Джип дважды вздрогнул. Брянов бросил пистолет под сиденье, захлопнул дверцу — и потащил Ингу в метро. По этому подземному ходу он намеревался добраться на северо-запад Москвы и выйти на поверхность из метро «Динамо». И вот, когда они уже поднимались на эскалаторе, произошло нечто не предусмотренное никакими планами… Он вдруг увидел, как навстречу ему, по соседнему эскалатору, сверху, приближается Наталья… Они просто встретились, столкнулись взглядами — какая уж тут могла быть конспирация! Такой Натальи, таких ее глаз, такой смешной растерянности на ее лице он никогда не видел. Казалось, что она сама похищена минуту назад — и некая неумолимая террористическая сила уносит ее в подземную глубину.

Она перевела взгляд на Ингу, потом снова — на бывшего мужа… В этой своей растерянности — огромные темные глазищи, очаровательно приоткрытый ротик, совсем не такой хищный, как обычно, — она была очень красива, ничуть не невзрачней великолепной Инги, равный ей противовес из мира темнооких героинь восточных сказок.

Многое бы отдал Брянов, чтобы запомнить такую Наталью, да и вовсе не отказался бы от того, чтобы она запомнила его — таким и в такой компании, но он неотрывно смотрел ей в глаза, пока она сама не отвернулась и не пропала внизу.

И тогда он тяжело вздохнул.

— Можно узнать, кто это? — как бы слегка оживилась Инга.

— Можно, — грустно улыбнулся ей Брянов. — Невероятное совпадение. Это моя бывшая жена.

Инга тоже грустно улыбнулась в ответ:

— Похоже, мы с вами друзья по всем несчастьям…

Наверху Брянов купил две сумки, побросал в них понемногу всяких вещей и решительно отдал одну сумку Инге, ничего ей не объясняя, иначе уже не смог бы оторвать ее от витрин.

Потом он поймал такси и скомандовал:

— В «Шереметьево-два». Быстрей!

Только теперь он с полным спокойствием посмотрел на часы: времени было достаточно, чтобы успеть на первый самолет, — только бы удалось перекомпостировать его собственный билет, выданный в Мадриде на имя Пауля Риттера.

Инга Пашкова догадалась, на каком она свете, лишь когда перед ней бесшумно разъехались прозрачные двери и Брянов легонько подтолкнул ее внутрь, в зал отлета.

— Саша, а мы куда? — вдруг опешила она.

Возможно, стало проходить действие транквилизатора, который «начальник отделения» ввел ей в вену в ту минуту, когда получил команду по телефону — в тот миг Брянов как раз входил в часовню.

Брянов ничего про транквилизатор не знал и полагал, что все дело в силе его убеждения.

— Как куда? — опешил и он. — На Канары.

Инга вся побелела:

— Как, сейчас?!

— Конечно! Какие проблемы?

Он потянул ее в сторону от дверей и от ее нового отчаянного вопроса похолодел:

— Зачем, Саша?

— Вылечиться раз и навсегда, — гипнотически мрачно проговорил он. — Чтоб от нас отстали все доктора. Я знаю, где лекарство.

Инга стояла столбом, точно впав в каталепсию.

Брянов чертыхнулся и силой усадил ее поблизости от окошка «Люфтганзы».

— Умоляю вас. Ждите меня и не двигайтесь. Не теряйте меня из вида. Иначе нам обоим конец! — прошептал он ей в ухо и побежал завершать все дела Пауля Риттера в России.

С компостированием билета проблем у гражданина Германии не оказалось. Он так обрадовался, что сразу вспомнил о лучшем лекарстве для перепуганной беглянки: купил плоскую бутылочку бренди и поспешил обратно.

Инга сидела там, где он ее оставил, в полуобморочном состоянии. Какой-то двухметровый финн или швед уже подсел к ней, навис и пытался развеселить.

Брянов решительно вклинился прямо между ними, лихо откинул трехтонного шведа-финна фугасным баварским ругательством, только что всплывшим в памяти, и, отвинтив крышку, поднес горлышко к носу красавицы.

— Ну, радость моя! — У него впервые появилось сочувствие и даже что-то большее к этой потерявшейся девочке. — Два глотка — и все будет хорошо.

Инга сморщила нос — и подчинилась.

— Вот и прекрасно! Молодец! — похвалил ее Брянов, приложился сам и, сунув бутылку в боковой карман сумки, побежал доделывать последние дела.

Он заполнил за двоих таможенные декларации и только тогда, когда Инга, не проявляя никакого интереса к тому, что она