Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

нужен был репетитор по французскому. – Ян выдыхает и чуть усмехается. – Я свободно владею языком. Начал изучать ещё в школе.

– Зачем? – Хмуро свожу брови над переносицей.

– Узнал, что ты им увлеклась. Как сейчас помню: стоишь ты у доски на уроке английского. На тебе чёрная юбка в складочку, и дурацкая такая рубашка с этими… – Щёлкает в воздухе пальцами.

– Со стрекозами? – Морщусь. Рубашка действительно крайней дурацкой была.

– Со стрекозами, да. Стоишь, теребишь край юбки. Смущаясь, рассказываешь… – Ян на секунду задумывается, но в его взгляде мелькает теплый огонёк воспоминаний. – Ты тогда говорила про латинские корни английских и французских слов. Объясняла, почему некоторые из них похожи, а другие нет. Что во времена Вильгельма Завоевателя французский проник в английский, и поэтому у нас есть “beef” и “boeuf”, “table” и “table”, но при этом “chair” и “chaise” – это уже разные вещи. Ты тогда ещё пошутила, что если французский – это искусство, то английский – это бизнес. Вот тогда я и решил, что должен выучить французский. Думал, может, это даст мне повод заговорить с тобой.

Растерянно моргаю. Не знаю, что сказать. Сердце стучит глухо и тяжело, как капли дождя по стеклу.

– Но так и не заговорил, да?

Ян качает головой, улыбаясь уголком губ.

– Только вот сейчас. Я так и не смог признаться. Я вообще много чего не сделал, о чём теперь жалею. А это… – Ян чуть сжимает пальцы, потом всё же протягивает мне бумажный прямоугольник. – Это продолжение.

Забираю.

– Продолжение чего?

– Тебе ведь было интересно, написал ли автор ещё что-нибудь. Так вот… Он написал. Один стих. – Ян кусает губы, отворачивается на миг, но почти сразу возвращает взгляд к моему лицу. – Юль, я никогда в жизни до этого ничего не писал, но когда у меня перед глазами стоит твой образ я… Я хочу творить. Я хочу созидать, а не разрушать. Рядом с тобой я становлюсь лучше. Ты делаешь меня другим человеком. Я правда хочу стать лучшей версией себя, но… Без твоей помощи я не справлюсь.

Голос Яна звучит низко, почти срывается на хрип.

Он подаётся вперёд.

Резко, словно что-то внутри него рвётся, ломается.

Между нами всего несколько сантиметров свободного пространства.

Я чувствую его дыхание – тёплое, чуть сбившееся. Чувствую, как его рука поднимается, медленно, неторопливо, и замирает в воздухе, не касаясь меня.

Грудь Ян вздымается, когда он втягивает воздух – будто борется сам с собой.

Мои губы чуть приоткрываются. Ловлю себя на том, что не могу пошевелиться.

Его взгляд скользит по моему лицу – по глазам, скулам, губам.

Сейчас.

Сейчас он меня поцелует.

Я не уверена, что смогу его остановить.

И самое ужасное – я не уверена, что хочу его останавливать.

Я вся натянута, будто струна, и Ян, кажется, чувствует это. Он наклоняется чуть ниже, и его губы замирают в миллиметре от моей кожи. Не касаются, но останавливаются дразняще близко.

Ян выдыхает, и этот горячий призрачный поцелуй на моей коже пробирает до самых костей.

Готова поклясться – я чувствую этот поцелуй, хотя его не было.

А потом Ян отстраняется с такой болезненной гримасой на лице, будто ему приходится прикладывать титанические усилия, чтобы сделать это.

Грудь его всё ещё тяжело вздымается, но он делает шаг назад.

В глазах – шторм.

– Я пойду, – говорит он, резко разворачивается и уходит, оставляя меня в этом предательском, оглушающем, лишенном воздуха пространстве.

Смотрю на его удаляющийся в сумерках силуэт, медленно разворачиваю лист бумаги.

Dans tes yeux, je vois l'univers, Une étoile qui brille dans l'hiver. Ton rire est une mélodie douce, Un écho qui jamais ne s’émousse.

В твоих глазах я вижу вселенную, Звезду, сияющую в зиме. Твой смех – это нежная мелодия, Эхо, что никогда не гаснет.

Зажмуриваюсь, потому что реальность вдруг теряет устойчивость, словно земля под ногами проваливается. Сердце пропускает удар, а затем резко ускоряется, разгоняя горячую волну по венам.

Срываюсь с места, влетаю в квартиру, едва не сбивая с лап Ведьму, которая возмущённо фыркает мне вслед.

Несусь к книжному шкафу.

Дрожащими руками вытаскиваю с полки старый, потрёпанный томик «Гордости и предубеждения». Лихорадочно пролистываю пожелтевшие страницы, пока пальцы не натыкаются на сложенный вдвое листок.

Я прекрасно знаю, что там написано, помню каждую букву, каждую линию на этом клочке бумаги.

Разворачиваю.

Сравниваю с тем, что только что дал мне Ян.

Это действительно писал он.

Писал для меня?

Грудь сдавливает так, словно весь воздух разом покинул комнату. Сердце гулко отзывается в висках, и я не знаю, сколько секунд или минут стою так, прижав два листка бумаги к груди, пытаясь осознать, что это не сон.

В тишине раздаётся резкий звонок телефона.

Я вздрагиваю, словно выныривая из глубокого сна, и медленно подношу трубку к уху.

– Алло?

– Добрый вечер! Я через двадцать минут приеду, вы дома будете?

– Эм… А вы кто?

– Мастер. Мне сейчас срочный вызов передали. Шкаф-то у вас упал?

– У меня. У меня упал, да…

– Ну, ждите. Подскачу.

Сбрасываю звонок и неожиданно для самой себя… Улыбаюсь.

Наверное, вселенная всё-таки действительно что-то хочет мне сказать…

Глава 27

Ян.

– Всё готово? – Прижимаю телефон плечом к уху, вслушиваясь в ровное, но слегка напряжённое дыхание Таисии Валерьевны.

– Ян… – В её голосе отчётливо проскальзывает сомнение. – Я всё ещё не уверена, что поступаю правильно. Я точно могу тебе верить? Всё-таки я обещала не вмешиваться.

Прикрываю глаза, позволяя себе секунду усталого молчания.

– Таисия Валерьевна, ну вы же взрослая женщина, и прекрасно понимаете, что я – просто воплощение честности и оплот благоразумия.

– Петров, не шути со мной.

– Ладно-ладно, – вздыхаю. – Вы не вмешиваетесь, вы просто создаёте благоприятную среду для диалога. Экологичную. Совершенно ненасильственную среду.

– Но обманом звать Юлю на встречу, зная, что вместо меня придёшь ты…

– Иногда, чтобы достучаться до сердца, приходится использовать нестандартные методы. А я, как вы знаете, король нестандартных методов.

На том конце провода повисает молчание.

– Ян, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ты уверен, что снова не причинишь ей боль?

– На все сто процентов, – говорю твёрдо. – Больнее, чем сделал, уже просто невозможно.

– Тогда поторопись, Юля мне уже десять раз позвонила. Она будет в кафе в течении получаса. Смотри не опоздай.

– Отлично. Спасибо вам.

– Ян… – В порыве Таисия Валерьевна почти выкрикивает моё имя, но тут же осекается.

Терпеливо жду.

– Если ты её снова ранишь, я… Я