Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

её тон, когда она отчаянно пытается что-то скрыть.

– Так, мам. В чём дело?

– В смысле? Ни в чём, – отвечает слишком быстро. – Просто… Я в пробке. Да, в жуткой пробке на Ленина.

Смачно закатываю глаза ещё раз.

– Мам, я же слышу, что ты ни в какой не в пробке. Слишком тихо на фоне. Где ты?

Молчание.

– Мам? Мне уже начинать переживать?

– Всё в порядке, просто…

– Ты дома, да?

Пауза, потом тихое и робкое:

– Дома…

Поджимаю губы, чтобы не выругаться.

– Если ты мне сейчас же не скажешь, что происходит, я уйду. У меня работы тьма, ты ведь знаешь об этом. Я освободила вечер, жду тебя, а ты ещё дома?

– Юль, подожди ещё немного! Ну, ещё десять минут, ладно?

– За десять минут ты не успеешь приехать.

И снова это молчание, полное тайны, которую она отчаянно хочет сохранить, но которая уже вот-вот вырвется наружу.

Только теперь до меня медленно начинает доходить возможный смысл происходящего.

– Ты вообще не собираешься приезжать, правда? – Прищуриваюсь.

– Юль, послушай…

– Кто должен приехать? Ян? Мам, ты серьёзно?

– Юленька, он очень хотел с тобой встретиться…

– Очень рада за него. А меня спросить вы забыли?

– Я подумала, что…

– Что за диверсии против меня? Ладно он, но ты-то куда? – Разгоняюсь по старым рельсам. – Всё, я в этом цирке участвовать не собираюсь.

Сбрасываю звонок, резко хватаю сумку и направляюсь к выходу.

Мама. Моя родная мать! Женщина, которая всегда читала мне нотации о самостоятельности, о том, как важно не позволять другим решать за тебя, о том, что никто, кроме меня самой, не знает, что для меня лучше.

И вот она же сейчас устраивает мне подставу века, вступая в преступный сговор с Петровым.

Спелись!

А ведь ещё недавно она называла его наглым, избалованным мальчишкой и качала головой, когда я рассказывала, как он меня тиранил. А теперь, видите ли, он «очень хотел встретиться». И мама, вместо того чтобы сказать ему: «Оставь мою дочь в покое», решила ему поспособствовать.

Прекрасно. Просто шикарно.

Загруженная мыслями до самой макушки распахиваю дверь кафе и буквально влетаю в кого-то.

– Прошу прощения, – бубню на автомате.

– Юля?

Поднимаю взгляд.

Роман, сложив руки на груди, растягивает губы в приветливой улыбке.

Только его сейчас для полного комплекта не хватало…

– Привет, ты какими судьбами?

– Уже никакими, – пытаюсь его обойти, но он явно не намерен просто так меня отпускать.

– Ты чего такая? Куда-то торопишься?

– Домой. А ты здесь откуда?

– Живу недалеко, – Рома взмахивает рукой в сторону многоэтажек, стоящих через дорогу. – Так что частенько заглядываю сюда. Выпить кофе, поработать, ну и на людей поглазеть.

– Понятно, – киваю рассеянно. – Ну, я тогда…

– Может, посидим, поболтаем?

Машинально бросаю взгляд на парковку. Сердце тревожно ускоряет ритм.

Ян может появиться в любую минуту.

Последнее, чего мне сейчас хочется – это увидеть его.

Я не готова.

Не готова снова разбираться в своих эмоциях, не готова слушать его оправдания, не готова смотреть в эти проницательные, чуть насмешливые глаза, которые, как бы я ни старалась себя убедить в обратном, видят меня насквозь.

Нет.

Перевожу взгляд на Рому. Он терпеливо ждёт.

– Нет, прости, не могу, – выдыхаю.

– Опаздываешь?

– Просто не хочу здесь оставаться.

Он прищуривается, словно изучает меня.

– Ну, тогда, может, прогуляемся? Погода супер. Да и наша встреча, быть может, не такая уж и случайная? Грех упускать такую возможность.

Колеблюсь всего секунду.

– Ладно, только давай уйдём отсюда поскорей.

Роман придерживает передо мной дверь, пропуская вперёд.

Воздух напоен запахом свежей выпечки и весеннего цветения. Ветерок приятно щекочет кожу, блики закатного солнца играют на стеклянных витринах.

– Помню, в школьные годы здесь стоял маленький ларёк, в нём продавали пирожки. Жареные, жирные. С них капало масло, – Рома мечтательно закатывает глаза. – Ничего вкусней тех пирожком в жизни не ел. Душу продал бы за них.

– Какой неравноценный обмен, – улыбаюсь слабо.

– Ностальгия – штука серьёзная.

– Серьёзная, – повторяю задумчиво, глядя перед собой. – Но мы ведь скучаем не по вещам. Не по ларькам, не по пирожкам… Мы скучаем по тому, какими были в то время.

Рома переводит на меня заинтересованный взгляд, но молчит, позволяя мне продолжить.

– В детстве всё было проще. Безмятежнее. Ты не думаешь о завтрашнем дне, не боишься сделать ошибку. У тебя нет груза решений, которые нужно принять, и последствий, за которые придётся отвечать. Ты просто живёшь. Наверное, это и есть свобода.

Я улыбаюсь уголком губ, вспоминая летние вечера, когда можно было часами кататься на велосипеде, не следить за временем и не загонять себя в рамки.

Рома тихо усмехается.

– А потом мы вырастаем, и оказывается, что свобода – это не возможность делать всё, что хочешь, а умение справляться с тем, чего не хочешь.

– Мудро, – хмыкаю.

– Жизнь заставила, – парирует он с лукавой улыбкой. – И всё же, школьные годы чудесны.

Мы идём дальше.

Глава 29

Юля.

Город живёт своей жизнью: смеются подростки у фонтана, пары держатся за руки, ветер лениво теребит свежую листву.

Вечер обещает быть тёплым, но почему-то внутри у меня не та лёгкость, какая бывает от прогулок в приятной компании.

Меня будто что-то тянет назад и не даёт полностью расслабиться.

– А я вот школу не вспоминаю с такой теплотой. Для меня это было не золотое время, а скорее испытание.

– Почему?

– Ох… – выдыхаю, чуть усмехаясь. – Давай скажем так: если бы кто-то вдруг захотел экранизировать мою школьную жизнь, то это был бы не милый подростковый фильм, а скорее напряжённая драма.

– Должно же быть что-то хорошее?

Задумываюсь, пытаясь отыскать в чертогах памяти приятные воспоминания из школы.

– Библиотека, – произношу наконец. – Там было тихо и спокойно. Книги не обсуждали меня за спиной, не придумывали обидных прозвищ, не ставили подножки в коридоре и не шептались при моём появлении.

– Понял, ты была тихоней?

– Нет. Скорее, мне просто было неинтересно. Все эти драмы, интриги, склоки… Всё это казалось таким бессмысленным.

– Ну, а сейчас тебе стало интереснее?

– Не особо. Люди всё так же любят драму. Просто теперь ставки выше.

– Да, – протягивает он. – Взрослая жизнь – это всё та же школа, только с налогами и ипотекой.

Я смеюсь.

– Вот уж спасибо за воодушевляющую мысль.

– Всегда пожалуйста.

Мы продолжаем идти по улице, разговор плавно перетекает в обсуждение совершенно отвлечённых тем – любимые книги, странные коллеги, нелепые и курьёзные случаи, в которые мы попадали.

Разговор на время затихает.

Мы просто шагаем рядом, позволяя городу заполнять паузы за