Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

чай. Сто восемьдесят рублей. Карта или наличные?

– Карта, – киваю, лезу в карман, но запоздало понимаю, что она осталась в сумке. – Нет, давайте наличными лучше.

Выгребаю пару смятых мелких купюр и мелочевку. Отсчитываю монетки, но их явно не хватает.

– Простите, я…

– Карта, – раздаётся за спиной понятно чей голос, а чужая рука тянется через моё плечо к терминалу.

Резко поворачиваюсь.

Ян стоит так близко, что воздух между нами становится наэлектризованным. Чувствую его запах – знакомый, тёплый, пропитанный чем-то родным, с нотками табака и дерева. Он окутывает меня, проникает под кожу, пробирается в самые уязвимые уголки души.

И всё моё тело предательски вздрагивает.

Сердце сбивается с ритма.

– Это что, твой новый способ преследования? Ходить за мной и оплачивать мои заказы?

Ян чуть склоняет голову, всматривается в мои глаза, и в уголках его губ рождается едва заметная усмешка.

– Если бы я задался целью тебя преследовать, Иванова, ты бы это точно почувствовала.

От его хрипловатого голоса по коже пробегает табун мурашек. Ян чуть подаётся вперёд, уменьшая дистанцию, и я непроизвольно задерживаю дыхание.

– Но знаешь, – он смотрит так, что у меня почти подкашиваются ноги, – если мой единственный способ быть к тебе ближе – это оплачивать твой чай, то, пожалуй, мне стоит купить сразу всю кофейню.

Стискиваю зубы, хватаю стаканчик и выхожу из кафе.

Ян идёт за мной.

Естественно!

– Юля, выслушай!

– Я ведь просила оставить меня в покое, что тебе не понятно?

– Не могу.

– Смоги. Для великого и ужасного Яна Петрова ведь нет ничего невозможного.

– Всё не так просто, Юля.

– Да, Ян. Именно так всё и просто. Ты принимал решения. И я приняла. А теперь мы, как взрослые люди, будем жить с последствиями свои решений.

– Но я был неправ.

Устало закатываю глаза.

– Ты всегда всё понимаешь, когда становится слишком поздно.

– Поздно – это когда уже ничего не чувствуешь. А я чувствую! И ты чувствуешь!

– Не смей говорить за меня! – Вкапываюсь пятками в землю. – Не смей!

– Я знаю, что облажался, – Ян с досадой качает головой. – Я разрушал нас. Ломал тебя, потому что не умел по-другому. Я был эгоистом, не замечал, что это причиняет тебе слишком много боли. Но я не могу просто взять и отпустить тебя. Я готов бороться. Готов меняться.

– То, что ты заплатил за меня в кафе, ещё не значит, что ты изменился.

Ян хмурится, словно не понимает, о чём я говорю.

– Я запла… Что? Чёрт, Юля, конечно нет! Думаешь, я надеялся купить тебя за стакан чая? Я серьёзно хочу быть с тобой. Просто быть рядом. Позволь.

Он делает шаг ко мне, но тут же замирает, словно между нами огромная пропасть, и лишний шаг может стать последним.

Отворачиваюсь, впиваюсь в стакан с горячим облепиховым чаем. Он обжигает пальцы.

– У меня… У меня просто нет времени на тебя, Петров. И так проблем хватает.

– В чём дело?

– Ни в чём! Тебя не касается.

– Что случилось? С чем проблемы? Матвей?

– Нет, я… – С раздражением выдыхаю. – Конец года, на носу выпускной, куча бумажной работы, а вчера… Вчера на меня рухнул кухонный шкаф, а мастер из мебельного отказывается ехать, заявляя, что случай не гарантийный.

Ян поднимает брови.

– Упал? Упал шкаф? На тебя? Ты цела?

– Цела. Наверное, вселенная очень недвусмысленно пытается на что-то мне намекнуть.

Направляюсь вперёд в сторону парка, надеясь, что он отстанет. Но Ян идёт следом, на расстоянии вытянутой руки.

– Может быть, вселенная хочет, чтобы ты дала мне шанс?

– Не ходи за мной.

– Отпустить тебя в парк одну? Ща-а-ас! – Тянет с выражением. – Называй это преследованием, сталкерством, как угодно! Но я намерен быть рядом. Точка.

– Будь рядом молча, – зло отпиваю свой чай. Он обжигает язык и нёбо, но прекрасно отрезвляет голову.

Увязался.

Дурак!

Какой же дурак ты, Петров!

И упрямый, как танк.

Хотя чему я удивляюсь? Этот человек привык идти напролом, не считаясь ни с обстоятельствами, ни с чужим комфортом. Наверное, если я сейчас ускорюсь и сорвусь на бег, он спокойно побежит рядом, делая вид, что делает это просто так, для разминки.

Украдкой бросаю на него взгляд. Он шагает рядом, засунув руки в карманы, словно так и должно быть. Даже не смотрит в мою сторону, но я кожей чувствую его присутствие.

Ну и что теперь с тобой делать, а?

Вариантов несколько.

Можно попытаться раствориться в воздухе, но этим навыком я пока не владею в совершенстве.

Можно резко свернуть за угол и спрятаться в кустах, но, зная мою удачливость, я либо угожу лицом в грязь, либо запутаюсь в ветках, как муха в паутине.

Можно крикнуть «караул!» и вызвать полицию, но у меня стойкое ощущение, что Ян просто предъявит им свою карту постоянного преследователя и насладится бесплатной поездкой со «светомузыкой» до моего дома.

Вздыхаю и делаю единственное, что остаётся: пью чай и игнорирую этого паразита.

Петров, конечно, паразит высококлассный, но терпеливо выжидающий. Не лезет, не пристаёт. Просто идёт рядом, позволяя мне время от времени испепелять его взглядом.

И что самое раздражающее – он не выглядит побеждённым.

Он просто… ждёт.

И это бесит меня больше всего.

Глава 26

Юля.

У самого подъезда я останавливаюсь.

– Я так понимаю, на чай не пригласишь? – Ян с вызовом дёргает бровью.

– Прости, цианид закончился, – мстительно щурюсь. – Может, завтра?

– Ловлю на слове, Иванова.

– Ян… – Вздыхаю. – Для тебя это лишь игра. Тебе интересно, пока я держу позиции, потому что это очередной бой, в котором ты обязан одержать победу. Но как только я сдамся, ты потеряешь интерес, а я снова останусь одна с разбитым сердцем.

– То, что я чувствую к тебе, не уничтожить, не выжечь, не искоренить. Оно глубоко внутри. Все эти годы. Со школы.

Вздрагиваю и через боль усмехаюсь.

– Хватит. Я не верю в эти сказки. Ты травил меня в школе, а теперь хочешь, чтобы я поверила в то, что ты был в меня влюблён? Как я могу тебе верить сейчас, когда ты столько раз обманывал мои ожидания?

Ян смотрит прямо в глаза.

– Не верь. Можешь не верить. Но не гони меня, прошу.

Он лезет в карман пиджака и вытаскивает сложенный в прямоугольник лист, вырванный из тетради. Протягивает мне.

– Что это? – Кошусь с подозрением как на тикающую бомбу.

– Это моя попытка сорвать с себя маску. Одну из.

– Много их?

– Достаточно, но… Я готов избавиться от каждой. Мне не