Алекс: на деревню к бабушке - Уля Ласка

Он так мягко прижимает меня к своей груди, что я снова таю, смешиваясь и превращаясь в единое целое с так долго недоступными мне ощущениями.

— Здесь ты в безопасности.

— Благодаря вам. Спасибо, Алекс.

— Если бы ты не сделала первый шаг, всё осталось бы по—прежнему. Он твой.

— Вынужденный… — с ещё большим стыдом признаюсь я. — В тот день у Глеба была деловая встреча. Дома. В такие моменты никто не должен был вообще появляться в его поле зрения. Не знаю, что произошло. Да, был какой-то шум, но все были настолько выдрессированы, что только сумасшедший сунулся бы туда без приглашения.

Я среагировала на крик сына.

Выбежала в коридор, подбежала к кабинету, дверь была открыта, а он, схватив Даню за шиворот и подняв его в воздух на уровень своих глаз, что-то орал.

— Детка, — объятья становятся крепче, и только это и позволяет мне довести рассказ о событиях того дня до конца, — всё в прошлом, но мне нужно это знать.

— Я понимаю, Алекс. И как только появится возможность, мы с Даней уедем. Я меньше всего хочу подвергать опасности твою бабушку и Анатолия Степановича.

Недовольное сопение, подтверждающее его переживание за родных людей, но голос Алекса почему-то становится ещё мягче.

— Ты защитила сына?

— Да, в таком состоянии Глеб плохо себя контролирует, но раньше в отношении ребёнка до такого не доходило.

— А что касается тебя? — склоняется ко мне Алекс, заглядывая в глаза.

— Я взрослая, и это был мой выбор, — выдерживаю я его взгляд, с ужасом понимая, что выбор-то был мой, но расплачиваться за него пришлось моему ребёнку. — В общем, — пристыженно отворачиваюсь, — я бросилась на помощь Дане, и Глеб тут же переключился на меня. Орал что-то о том, что мы вечно мешаемся под ногами и суём свой нос не в свои дела. Какой-то бред про то, что я вырастила сына крысёныша, которому нельзя доверять. Никому нельзя доверять. А потом… он начал меня… душить.

Дыхание Алекса становится похожим на шум лайнера при посадке. Вот ведь… Он-то думал, что мы так, не сошлись во мнениях, а я тут со своей чернухой.

— И? — один звук, как раскат грома.

— Очнулась я от того, что меня тряс Даня. Глеб куда-то уехал. Даня же сказал, что мы уходим… Алекс, — не выдерживая, начинаю всхлипывать я, — мой пятилетний ребенок сказал мне, что мы уходим. Мне никогда в жизни не было так стыдно, как тогда. Страшно стало уже после.

— Данька молодец! — мне достаётся неожиданный поцелуй сначала в макушку, а потом в висок. — Ты расспрашивала его о том, что случилось? — не даёт мне разрыдаться Алекс, по-деловому продолжая разговор.

— Да.

— И что он сказал?

— Сказал, что Глеб плохой.

— И всё?

— Сначала нам и так хватало стресса, а потом я не расспрашивала. Не вспоминаешь лишний раз, и как будто ничего не было. Но как только появится возможность, я обязательно свожу сына к психологу. Не хочу, чтобы опыт первых лет жизни, которые он получил из-за меня, тащился за ним и портил всю жизнь. Хочу, чтобы он был счастливым ребёнком, с тем кусочком детства, который ещё удастся захватить.

— Ань, — ладонь Алекса ложится на мою щёку, — вы всё сделали правильно. А этот хрен Синяя Борода ещё получит своё.

— Угу, — мычу я, продолжая, как иссохшая без полива земля, впитывать слова поддержки, — я верю в карму. Пусть сам в следующей жизни будет крысой.

— А я не верю, — делится он со мной своими представлениями и сразу же переключается на привычный беззаботный тон: — Пошли, Даня с ба уже, наверное, позанимались.

Киваю в ответ, пробуя быстренько абстрагироваться от всего произошедшего.

Главное, ничего себе не надумывать. Ему хотелось меня. Он меня получил. То, что я получила в миллион раз больше, к делу не относится. И такие опасные мысли «а может, у нас получится что-то большее», «а вдруг это судьба», коварно подкрадывающиеся и пытающиеся взять меня в осаду, нужно пресекать на корню!

Да.

— Больше не выпущу тебя из рук, — приобнимая за талию, сообщает мне Алекс.

И не отпускает мою руку даже тогда, когда мы сталкиваемся лицом к лицу с Верой Фёдоровной в её собственном доме.

Неловко.

Пытаюсь освободиться от мягкого, но цепкого захвата Алекса.

Безрезультатно.

К счастью, у его бабушки обнаруживаются иные заботы.

— Анечка, это ж как Даня сегодня умотался на озере! Только мы закончили, сел на диван с планшетом посмотреть обещанный мультфильм и почти сразу же уснул.

— Он сегодня нанырялся на неделю вперёд, — опережая меня, сообщает ей Алекс. — Но силён, раз ещё на занятие хватило. Помнишь, я после тренировок по плаванию вообще ничего не соображал.

— Помню, — усмехается бабуля, — и как симулировал — тоже помню.

— У меня были веские основания, — тут же оправдывается внук, сдавая назад.

— Угу, и их помню, — заводит она глаза, предаваясь воспоминаниям. — Так, у меня тут важное дело. Нужно отлучиться на часик к Ольге Борисовне. Даня пусть спит, самая важная фаза сна, полноценный отдых для молодого растущего организма, — даёт наставления Вера Фёдоровна, а затем обращается с просьбой: — Анечка, выручишь с ужином? А то я точно не успею.

— Да, конечно, — автоматически соглашаюсь я. — Как раз к вашему с Алексом приезду всё и приготовлю.

— Вот ещё! Я и сама съезжу. Тем более ты уже оценила поварские навыки моего внука, грех ими не воспользоваться по полной, — говорит она так, словно абсолютно точно знает, что между нами было полчаса назад.

— Я…

— Я с удовольствием помогу, — не оставляет мне Алекс даже попытку возразить.

— Вот и отлично! Спасибо, мои дорогие! Перед выездом от Ольги позвоню, вдруг что по пути захватить нужно будет. Посмотришь, Анечка?

— Да, — согласно киваю я, чувствуя предательскую дрожь волнения.

Он остаётся рядом.

Ещё на вечер.

Но это всего лишь готовка…

«Не готовка», — понимаю я, как только за Верой Фёдоровной закрывается дверь, а я оказываюсь плотно прижатой к стене в прихожей.

— Алекс, мы ничего не успеем, если… — в панике шепчу я, осознавая, что, кажется, хочу повторения не меньше, чем