Алекс: на деревню к бабушке - Уля Ласка

замечая, как задерживает дыхание Аня, как заостряются и набухают соски на её охренительно красивой груди, как почти незаметно она ведёт бедрами, реагируя на мои действия.

Да, милая, это так и работает.

А «проблема» — и не проблема вовсе. Чуть более низкое расположение органов и приличное расстояние от клитора до влагалища.

Мои выводы? Обязательная дополнительная стимуляция и некоторые ограничения в выборе поз, потому что кое-какие из них могут быть действительно болезненными. И здесь точно не применимо «привыкнешь» или «разработается»

Но что-то подсказывает, что кому-то было на это плевать…

Энергия возбуждения в один миг усиливает ненависть к уроду, который так запросто искалечил не только жену, но и сына. А следом приходит ясное осознание того, что делать дальше.

Ни сомнений, ни долгих размышлений — всё так, как и должно быть!

— А-а-алекс! — подстёгивает вскрик Ани, когда прикосновения моих пальцев к клитору переходят в одну сплошную вибрацию, и она задыхается, выгибаясь мне навстречу и растекаясь в непрерывном потоке накрывающего её оргазма.

Чёрт, какой же это кайф, видеть, как кончает твоя любимая женщина. Как губка впитываю эту ни с чем не сравнимую магию.

И, не позволяя ей прийти в себя, сразу ввожу в неё свои пальцы. Разгорячённое лоно тут же сжимается, а Аня уже сама толкается на них с негромким, но возбуждающим стоном.

— Бл*ть, детка, прости, но я больше не могу! — мозг разлетается в клочья лишь от одной мысли о том, что это уже не пальцы.

— Хочу тебя… — шёпот-разрешение, и через полминуты я прижимаю к себе её бёдра с такой силой, что разделить нас теперь просто невозможно.

— Ты со мной, Ань, — ловлю я её губы и опускаю вниз.

На себя.

Сдавленный стон.

Мы оба замираем, а следом делаем то, для чего были созданы…

Аня втягивает живот, немного приподнимаясь, я отвожу бёдра назад, а через миг мы соединяемся в самом пьянящем погружении в моей жизни.

Она вбирает меня всего, глубоко, плотно и охренительно тесно.

— Ты… Такой… А-а-ах… — не успевает договорить моя русалочка, потому что всё остальное потом!

А сейчас… Сейчас моя мечта сбывается, перетряхивая всю жизнь, выбивая из неё все устаревшие установки, обновляя задачи и цели, корректируя курс и заполняя мир новыми желаниями.

Теперь я не только вижу, но и чувствую её оргазм, начинающийся с меня и завершающийся мной и… на мне.

— Да-а-а! А-а-аня-а-а… — перехватываю её наслаждение и растворяюсь в ней же без остатка, потому что уже… МОЯ!

Аня

Раздваиваюсь.

Одна я, стоящая в сторонке с выпученными от шока глазами и не верящая в происходящее. Да потому, что такого просто не может быть!

И я… вторая…

С первым в жизни… настоящим… поцелуем.

Моим…

Глеб никогда не позволял. Только сам, очень грубо, жёстко захватывая подбородок рукой, фиксируя голову так, как было удобно ему.

А сейчас Алекс не просто даёт свободу, он разрешает всё, и я осторожно… почти по-детски, касаюсь его губ, просто чувствую — тепло, текстуру, вкус, лишающий последних крупиц контроля и смущения.

С ним… легко.

Что я там говорила про «благодарность» и «потерплю»?

Бо-о-оже… Еле сдерживаю рыдания, готовые вырваться из груди, потому что чувствую, и мне… так упоительно, бесстыдно хорошо.

Хорошо?!

— А-а-ах…

Захлебываюсь чувствами, накрывающими меня с головой и топящими в пучине сумасшедших эмоций и ощущений.

Это был оргазм?

Но он же даже не!..

А потом… Потом он лишь подтверждает, что можно было по-другому. Не вот те шесть лет упрёков и издевательств.

«Это "блядский секс"?» — вспоминаю определение Глеба для подобных отношений.

Если он весь такой, то я точно зря вышла замуж!

Вжимаюсь в Алекса всем телом, чтобы удержать чуть подольше бушующее внутри пламя, сжигающее всё старое и очищающее мой путь к обновлению.

— Спасибо, — шепчу ему, не отрывая губ от возбуждённо дрожащей кожи

Угу… Тут мы однозначно поменялись местами, и все бонусы достаются мне.

— Руса-а-алочка, — так нежно тянет он, что мне приходится вывернуть шею, чтобы вытереть слёзы о закинутую на его плечо руку.

Вот это уже лишнее. Слишком личное. Не тело. Душа и разум… Они у меня и так в сплошных шрамах.

— Ты волшебная, я тебе говорил, но теперь…

И он опять целует, но совсем не так, как до этого.

По-другому… Так, что сердце сначала останавливается, а потом мгновенно разгоняется, превращая меня в себя, в одну бешенную, безостановочную пульсацию.

У него отпуск!

Три дня!

Завтра он уезжает!

Пытаюсь хоть как-то отрезвить себя ментальными пощёчинами, но меня снова затягивает пьянящий водоворот сладкой, дразнящей, малиновой близости.

Малиновой…

Малина…

«Варенье!!!» — нахожу я повод разорвать спеленавшее меня наваждение.

— Варенье, А-а-алекс… оно… пригорит, — с трудом вставляю слова в паузы между его жгучими прикосновениями.

— Ты… такая… — сердце опять замирает в ожидании комплимента, — хозяйственная, — с улыбкой поддразнивает меня он. — Выключай, доваришь позже, — выпускает он меня из своих рук.

Всё правильно. Завтра, после его отъезда.

Быстро соскальзываю со стола, выключаю плиту…

— Расскажи мне, почему ты решилась от него уйти? — оглушает меня внезапно серьёзный вопрос Алекса.

Зачем ему это?

— Алекс, мне не хотелось бы говорить об этом. Сейчас, когда мне так хорошо, — предпринимаю я попытку отступления, но сталкиваюсь с взглядом, не оставляющим мне шанса утаить требуемое.

— Я рядом, Ань, и с лёгкостью превращу твоё «хорошо» в «отлично», а потом и в «поразительно-ошеломляюще-потрясающе», — этот невероятный мужчина приближается ко мне вплотную, обещая всё компенсировать, и ведь он сдержит слово.

От одного лишь воспоминания о нашей близости низ живота начинает тоскливо поскуливать, а спина сигнализирует, что кошачий прогиб для неё — это раз плюнуть.

Глупая улыбка беспечного счастья на моём лице лишь дополняет образ.

— Знаешь, когда не с чем сравнивать, принимаешь всё, как есть, — поддаюсь внезапному желанию, обнимаю его за талию, запрокидываю голову вверх и связываю наши взгляды. — Он часто повторял, что я сама согласилась. Забыл только о том, что список того, на что я согласилась, начали оглашать мне уже после «сделки».

С появлением Дани всё стало ещё сложнее. Если раньше я могла думать, что, в случае чего, просто могу прекратить всё в один миг, то оставить с ним ребенка… Никогда!

Резко отворачиваюсь, со стыдом понимая, что всё было ещё хуже, чем виделось мне тогда.

— Всё позади, Ань, — приходит мне на помощь Алекс.