Алекс: на деревню к бабушке - Уля Ласка

купила баночку моего варенья, Ань? — тут же переспрашивает он меня.

— Ну, если бы там был твой портрет, — не раздумывая, — зеркалю я его игривую интонацию.

— Потому что нравлюсь? — внезапно хрипло и глухо звучит его голос, а через мгновение реальность между нами меняется…

Глава 19

Алекс

Тихонько…

Ещё тише, чтобы ни в коем случае не вспугнуть.

Ни к чему не обязывающий кухонный разговор лучше любой прогулки. Я на стуле, хозяйка здесь она.

Движения Ани становятся гибкими и плавными, ни скованности, ни зажатости: её стихия, её территория, место, где она чувствует себя как рыба в воде… Как русалочка.

Естественно.

Гармонично.

Красиво…

С усилием отрываю глаза от девушки, чтобы устроить передышку уже себе, перевести дух, и определиться, наконец, с тем, куда двигаться дальше.

Куда?

Хороший вопрос…

Я всегда знал на него ответ, даже в тех случаях, когда не было определенности конкретного момента.

А сейчас… Сейчас мне впервые в жизни плевать на направление. Главное, чтобы с НЕЙ.

Натренированный слух улавливает интонацию максимальной открытости, готовности идти дальше.

Можно проигнорировать и дать Ане ещё больше времени, но…

— Потому что нравлюсь? — спрашиваю, моментально превращаясь в сверхчувствительный сканер.

Не упустить ни одного сигнала!

Не упускаю и… охреневаю.

Это…

Долбанная…

Благодарность…

— Ты… красивый, — подтверждает она мою догадку так, словно держит в руках шикарную чашку из дорогущего кофейного набора, точно зная, что это будет единственный раз, когда она её использует, и уберёт от греха подальше.

Нет, милая. Не наш вариант.

И если я ещё не определился с его точными параметрами, то с тем, что будет сейчас… уже.

И это будет не благодарность, а самое настоящее желание.

ТВОЁ, детка… Поверь.

— Подойди, — моя просьба и приказ одновременно — спокойно, ровно, без лишнего нажима.

Шаг, разделяющий нас, ни единой заминки и задержки.

Она уже приняла решение.

Ничего, Ань, у меня есть чем тебя удивить. Просто доверься.

Сдерживаю свой первый порыв встать, подчинившись инстинкту, и взять её, отрубив к чёрту все ограничители.

Фыркаю про себя из-за того, что впервые в жизни мне ТАК сложно себя контролировать, и как смешно вспоминать все разговоры с парнями о выдержке и самообладании.

Оно, сука, и правда работает, но только до тех пор, пока рядом не появляется вот такая русалочка.

И… всё.

Подаюсь вперёд, обхватываю её талию и сразу же сужаю кольцо, не оставляя возможности отступить.

Уже некуда, милая, только вперёд и со мной.

Ещё одна передышка, чтобы не наделать глупостей, плотно вдавливаю Аню в себя, сжимая своими ногами её бедра.

Давай, детка, мне нужны твои руки!

Подними их — шея, плечи, что угодно!

Нам обоим нужен этот контакт!

Ничего, кроме строчащего пулеметной очередью сердца и насильно сдерживаемого учащённого дыхания.

«Отпусти себя! Ну же!» — поднимаю я взгляд и натыкаюсь на до боли сжатые в страхе веки.

Бл*ть! Страх?!

То есть и здесь эта тварь наследила по полной.

— Аня, открой глаза, — моментально убираю руки, упираюсь ими в сидушку стула по бокам, но сохраняю соприкосновение наших ног.

Подчиняется, но её волнение усиливается, переходя уже в заметную дрожь в плечах.

— Поцелуй меня. Сама. Всю жизнь мечтал это попробовать.

— Я… Не… Не умею.

Её щёки вмиг краснеют, а дальше она делает то и именно так, как я видел миллион раз: пустые глаза, приоткрытые губы и резкое движение вниз.

Минет в худшем его проявлении.

Рвотный позыв при одном воспоминании, но смиренная готовность предоставить губы, рот, горло по первому требованию.

Уф-ф-ф…

— Нет, — перехватываю её на спуске и возвращаю в исходное положение. — Твой поцелуй. Просто начни, русалочка.

Недоверчивый взгляд, робкий кивок, ладони, наконец-то опустившиеся на мои плечи, и такой бешеный выплеск адреналина от одного лишь прикосновения её губ, что мне приходится вцепиться в края стула уже для того, чтобы сохранить над собой контроль.

— Дальше, — шепчу я, прихватывая нижнюю губу, увлажняя и слегка прикусывая. — Всё, что хочешь, русалочка, — обещаю я, и она смелеет, крепче обнимая уже мою шею, нежно её поглаживая и осторожно проталкивая свой язычок в мой рот.

Р-р-р-р… — слышу собственный стон вперемешку с рыком, замкнутый в грудной клетке и пока не имеющий возможности вырваться наружу.

Рано!

Терпение, Алекс!

Ещё, милая, ещё! Тут точно можно смелее. Дразню её своим языком, вытягивая воздух и заставляя сделать глубокий вдох уже с моим запахом.

Привыкай.

Беру под полный контроль её дыхание.

Вместе со мной, в такт, удары сердец в унисон, робкое желание, перерастающее в жажду.

Бёдра, спина, руки, шея — несмелая, но уже заметная реакция на скольжение моих рук, и… грудь.

Меня выбивает так, что, когда сознание возвращается, Аня, откинув голову назад, уже тихонько стонет под моими сумасшедшими ласками…

«Бл*ть, такое вообще возможно?!» — не могу остановиться я, с жадностью захватывая сосок, втягивая его и чувствуя, как наливается на языке до предела возбуждённая горошина.

Одно жёсткое давление губами, и пальчики Ани изо всех сил впиваются в мои плечи.

Да, родная, так. Это уже точно не благодарность, но мы же пойдём дальше?

Конечно, пойдем. Вот… прямо… сейчас…

Одним рывком встаю на ноги, приподнимаю Аню, и мы меняемся позами с той лишь разницей, что вместо стула под ней оказывается край стола, а я стою между её ног.

Стираю поцелуем с губ возможный протест.

Ещё несколько минут, милая, и тебе будет всё равно где…

Уступает, всё откровеннее отзываясь на мои действия, и только когда я поднимаю платье, касаясь кромки тонких чёрных трусиков, она сжимается вновь.

С глазами происходит та же херня, что и в самом начале.

Нам бы не эту тесную комнату, хоть и с безумным ароматом малинового варенья, а широкую ванную и просторную спальню с удобной кроватью и идеальным матрасом.

Но первый раз должен быть здесь.

В ЕЁ доме.

— Аня, — шепчу ей снова я, — можешь остановить меня в любой момент.

Моя рука уже между её ног, и я легко проскальзываю глубже.

Стон согласия, но мышцы бёдер выдают её с головой.

Потерпи, детка, ещё немного, и я выведу тебя из этого мрака.

Медленно стягиваю с неё трусики и понимаю, что, помимо мужа-ублюдка, тут есть и ещё кое-что.

Скольжу пальцами по промежности, практически кончая от накатывающего волнами возбуждения из-за обильной влажной смазки.

Мягкими круговыми движениями разминаю нежный розовый бугорок,