Развод по-шпионски - Юрий Павлович Валин
Здесь все было иначе. Пираты и моряки были очень похожи на себя, хотя и чуть-чуть почище мордами и штанами, чем настоящие. Король был страшен, его наложница не на шутку красива и соблазнительна. Не так как Теа, конечно, а в этакой общей традиции, фигуристо-сисястой, что и правильнее с точки зрения сюжетной доходчивости. Пели очень внятно, временами даже чересчур. Раньше Ква полагал, что некоторые смачные словечки и выражения уместны в уличных представлениях, а в дорогущих операх можно и без них обойтись. С другой стороны, автор либретто — очень известная сочинительница, и стиль Эстраты-Пегасины Глорской узнаваем, фирменный знак просто обязывает бахнуть горячей рифмой. Вообще весьма гармонично пели.
Хотя в реальности все происходило совсем не так. И героиня была не такая нарядная, и главный герой — телохранитель Мертвого короля — не был столь росл и безупречен. Мальчишка-маг вообще был заново, со стороны, придуман. Но напряжению происходящего на сцене это не мешало. И первая любовная сцена оказалась пронзительна.
— … маня́т тебя постель и сиськи?
А ты в глаза
Рискни мне заглянуть…
М-да, сильно. Вот хорошо знаком с авторшей, а ведь никогда не подумаешь, что еще и такой поэтическо-колдовской талант сокрыт в малоулыбчивой девице.
К антракту выяснилось, что Герой жестоко разрывается между своей давней клятвой королю-злодею и любовью к роковым глазам (ну, шикарный бюст тоже прилагался, нельзя же бессовестно разделять сокровища). Малый колдун все не мог понять, как ему колдовать, подсказки не было.
В перерыве взволнованные зрители, горячо обсуждая бурные певучие события, повалили пить ширитти.
— Вот, я лишь часть того, что там было, и знаю! — обвиняющее сказала Теа. — Мог бы и рассказать. Я тогда тебе жена была, между прочим.
— Да я этого парня вблизи и видел один-то раз, — оправдался Ква, тщательно скрывая некоторую обескураженность внезапной претензией. — Краткий разговор, а потом Леди милосердно избавила красавца от любых сомнений. А это вот… наложница, вообще другая была. Тут только очень отдаленное сходство демонстрируют.
— Причем тут эта наложница⁈ Если вдуматься, шмонда еще та. Но он-то не так уж виноват. Можно было снисхождение сделать. Что-то Леди тогда слишком круто взяла…
Оригинально ляпнуто, прям аж слов нет. И это Теа, которая стреляла и резала с чисто лисьим отношением к врагам и добыче. И тут вдруг приступ необъяснимого милосердия⁈ Это потому что у красавца-певца взгляд проникновенный и жопа мускулистая? Кстати, в действительности на кораблях никто столь обтягивающих портков не носил и не носит.
Так и тянуло возразить, к счастью, подскочил театральный служитель, сунул записку. Ква развернул, прочел краткие строчки и сообщил:
— Нет, это не певучая наложница — шмонда. Это у нас на «Вороне» — шмондюки. Кажется, пожар нам пытались устроить.
— Едем! — немедля отторгла от себя глупые мысли жена-не-жена.
— Спокойнее. Это куда ты в этом платье-то поедешь?
— Переоденусь.
— Нет уж, досматривай историю. По шесть «корон» за билет плачено, нужно хоть узнать, чем дело кончится. Сам съезжу, там уже тушат, сбежались все портовые. Нагавкаю на корабельных раззяв для порядка. В карете вернешься, она ждет, оплачено, потом спектакль перескажешь. Только поосторожнее.
Теа смотрела с очень непонятным выражением. Ква развернулся и двинул к дверям. Весьма, весьма тянуло передумать и остаться.
На «Лапу Ворона» действительно съездил. Возгорание приключилось не на самом корабле, рядом на причале. Так экономнее. Но вполне реальное происшествие, с Теа станется проверить. К счастью, вахтенные и портовые сторожа проявили бдительность, затушили. Обсудив событие с молодым помощником капитана — имелись подозрения на поджог, хотя и слегка странный, — Ква вернулся домой.
Теа еще не было, хотя спектакль явно завершился. Ну, это предсказуемо. Ква переоделся, с облегчением сменив дорогой костюм на простые и домашние вещи. Поразмышлял над тем, что сейчас узкие портки не только у пиратских телохранителей в моде, а общее это безумие, прошелся по саду. Из окна доносились голоса сестры и Ныра. Обсуждали тонкости воспитания младшего отпрыска. Малый капризничает, на море все время просится. Оно и понятно, учитывая наследственность. Слегка перепираются родичи, есть расхождения во взглядах на воспитание. Но спокойно говорят. Когда-то с Теа вот так же о дочери говорили-рассуждали. Эх, а теперь докатились…
Стук копыт Ква услышал издали. В два прыжка взобрался на ветви персика — знакомая развилка, в детстве сюда залезал — улица перед домом отлично видна.
Сук дерева хотя и стал куда поуже, но ничего, выдержал. Ква наблюдал, как остановилась карета, выскочили малоприятные личности — даже в потемках молодые и узкоштанные — наперебой подали руки. Теа выплыла, до отвращения изящно-дразнящим жестом поддержала узкий подол платья. О чем-то говорили, прощаясь. Хлыщи приложились к руке красавицы, один исчез за каретой… теперь лишь две фигуры у кареты, стоят на ладонь ближе, чем приличествует. Поцелуй в губы. Несколько манерный, но…
Может его, мужеложца задастого, сегодня же на «перо» и посадить?
Ква понял, что сейчас сломает бесценные вставные зубы и с трудом разжал челюсти. Обновленная беззубость ничего не упростит, скорее, наоборот. Жене-не-жене нужно было приключение, оно обеспечено, таков и был план. С «пером» стоит подождать, это терпит.
Ква спрыгнул с дерева и пошел открывать ворота.
— Следил? — сходу вопросила жена-не-жена.
— Ни в коем случае. В чужую романтику не лезу. Но прислушивался. Все же уже ночь. И мать моих детей слегка запропала.
— Заехала в «Барабан». Чудесная таверна. Там все истинные ценители оперы после спектакля собираются, — небрежно пояснила Теа. — Не волнуйся, людишки вполне приличные, воспитанные. Руки не распускают.
— А чего распускают? Ноги? Изощренные извращенцы?
— Глупости не болтай! Говорю же, интересные люди. В музыке безумно разбираются. Я у них флейту попробовала…
В голове Ква мелькнула отвратительно яркая картина.
— … меня готовы утвердить в оркестре хоть сейчас. Восхищены.
— Тобой сегодня и глухой восхититься, — сделал комплемент Ква, удавливая в себе желание наговорить более прямых поздравлений.
— Отчего же и нет? Я северная и экзотичная. Между прочим, ты должен был его узнать, — небрежно намекнула жена-не-жена.
— Кого из двоих? Или там еще кто-то сидел в карете?
— Не придуряйся. Ты следил. Мой главный кавалер весьма известная в Глоре личность.
— Теа, твой бывший муж крив и уже не молод. Что-то отчетливо рассмотреть в
