Брак понарошку, или Сто дней несчастья - Аня Вьёри

бумаге. Все в компьютере в режиме черновика. Только не спрашивай, как я это нарыл! Я просто любопытный! Но даже если я сейчас скринов наделаю, скажут – макет правили, никто сохранять не планировал. Девчонку, конечно, спасем, но прижучить никого не получится.

– Серег, может, есть какой выход? – мне почему-то не хочется это так оставлять.

– Ну выход-то ты уже нашел! – радостно восклицает мой юрист. – Женишься на Злате, и подаете на удочерение! В такой ситуации они никакими взятками не перебьют! До твоего кошелька им далеко.

– Это-то само собой, – хмурюсь, – но на эту махинаторшу из опеки тоже надо найти управу.

– Ну, – вижу на лице своего друга сомнения, – я попробую. Надо хоть одну бумажку найти, чтобы доказать, что эти скрины не были специально смоделированы…

.

Злата.

Я не знаю, что это за марка машины, но у меня ощущение, что мы не едем, а плывем. На яхте. По Средиземному морю. Не иначе.

Очень комфортная машина. Очень. Длинная, тяжелая.

Куда бы из нее деться.

В центре заднего дивана восседает Раиса Ильинична. Впереди водитель. Не Федоров. Кто-то другой. Мне не представили.

Я хотела тоже сесть впереди, но мне с недвусмысленной настойчивостью открыли заднюю дверь. Так что сижу рядом с теткой Глеба. Не вплотную, нет. Тут еще одна такая, как я, поместится. Не говоря уже о Мыши.

Она то и дело пытается встать, выглянуть в окно.

Тетка ее одергивает одной и той же фразой, произносимой с одной и той же интонацией:

“Леди, сядьте!”

Аж завидую ее выдержке.

Но помочь ей ничем не могу, потому что эта карга восседает как раз между мной и Маринкой.

Мышкино платье за ночь вычистили, я ее расчесала, и она выглядит сейчас почти конфеткой. Мне привести себя в порядок гораздо сложнее.

Сижу молча, жду окончания поездки.

В конце концов, тетка права. Я не знаю, какого уровня будет этот ужин. А она знает. Она его организовывает. Поэтому мне остается только довериться ей. Ну и своему вкусу, конечно.

Машина останавливается или швартуется напротив громадной стеклянной витрины. Я знаю этот магазин. Всегда считала его неплохой альтернативой музеям!

Шофер в полупоклоне открывает дверь, первой выпрыгивает Мышь. Она с разбега влетает в автоматически открывшиеся двери и по уже отработанной привычке катится по натертому до блеска полу.

– Ой! – врезается в кого-то. – Вот это да! – слышу я ее восхищенный выдох. – Злата! Злата!

17 глава

Злата

– Злата, Злата, – орет на весь магазин Мышь, – помнишь, ты хотела такие занавески, – она указывает на странный пестрый балахон, в который одета одна из покупательниц. – Теперь ты видишь, как ужасно они смотрятся?!

– Что? – обалдевшая тетка покрывается пятнами и начинает орать на манер пожарной сирены. – Чей это ребенок?!

– Чей ребенок? – переспрашивает находящаяся в полуобмороке консультант.

– Чей ребенок? – уже громче орет управляющая залом.

Вот черт! Ну, Мышка! Ну я же вижу, что ты не со зла, что ж оно… Надо исправлять ситуацию!

– Простите! – подлетаю к крупной даме, замотанной во что-то невообразимое. – Она совсем не имела в виду, что вам это не идет! Она лишь хотела сказать, что у нас дома это не смотрелось бы. У нас северная сторона! Слишком темно для таких ярких цветов. Но на вас… – восхищенно замираю.

– Да, на вас это хорошо смотрится, – Мышь поняла, что нашкодила, и решает мне помочь. – А зачем вы носите занавески?

– Это не занавески! – чуть было успокоившаяся тетка снова краснеет. – Это дизайнерское пончо!

– Оно очень красивое! Уникальное! Неповторимое! Вам очень идет! – блин, не срабатывает. – Но зачем вы скрываете такую шикарную линию груди? – восклицаю я почти искренне.

Грудь у тетки и правда выдающаяся. Размер девятый. Не меньше.

– Вам, наоборот, надо ее подчеркнуть! Вертикальной вытачкой. Вот, посмотрите! – кручу головой, ищу хоть что-то подходящее, но, к моему счастью, рядом появляется консультанты сразу с тремя… Нет, четырьмя вешалками.

Тетка, морщась, пытается прикинуть на себя фасон, цвет…

– Возьмите опаловый, – слышу сухой голос у себя за спиной.

Оборачиваюсь. Раиса Ильинична на нас с Мышью не смотрит, лишь оценивающе изучает крупную покупательницу.

– Очень благородный цвет. Как раз вам под стать.

– Да! – улыбаюсь я. – И фиолетовый жакет, чтобы подчеркнуть ваш рост и линию талии.

Отсутствующей. Но я, как швея, знаю, что хороший крой творит чудеса.

Тут же, толкая друг друга, начинают бегать консультанты.

В примерочной у корпулентной дамы появляется два типа жакетов, она выходит и вопросительно смотрит на нас.

Если честно, ничего так вышло. С цветом Раиса Леонидовна угадала. Я поворачиваю голову и тоже вопросительно смотрю на нее.

– Я бы сочла за честь иметь такую компаньонку за карточным столом, – медленно, растягивая букву “о”, произносит тетка Глеба, и почему-то все выдыхают облегченно!

А наша госпожа Занавеска так вообще счастливо улыбается!

Черт возьми! Чтоб я так умела! Осчастливить тем, что…

Блин!

С улыбкой смотрю на почти счастливую даму.

– Учитесь, как надо работать! – кивает она консультантам магазина, указывая на меня, подхватывает пакет со своей старой одеждой и гордой походкой ледокола Челюскин направляется к кассам.

Я выдыхаю, но тут же ловлю взгляд Раисы Леонидовны и понимаю – рано!

– Вас ставят в пример продавцам, – шипит тетка Глеба. – Какой позор!

.

***

В магазине мы провели три с половиной часа. Если быть точной, то три часа двадцать семь минут!

Наверное, и секунды бы посчитала, если бы часы на телефоне их показывали.

Три часа двадцать семь минут пытки!

“Милочка, вы что, не чувствуете разницы между вечерним и коктейльным платьем?”

“Для вас деловой и повседневный костюм – это одно и то же?”

“Вы собираетесь носить такой каблук с открытым коленом?”

Вишенкой на торте стал подбор нижнего белья.

“Глеб настаивал, чтобы я купила вам все!”

И взгляд великомученицы вдаль…

Кто развлекся, так это Маришка.

Перемерила все шляпы и солнечные очки.

Купила себе джинсы, капри, четыре платья, пальто с распродажи и купальник!

Мне бы ее беззаботность.

Я захожу в дом как на эшафот.

А водитель сзади несет пакеты.

– Вау! – восклицает встречающий нас Глеб. – Вы хорошо провели время!

А мне аж разреветься хочется от такого приветствия.

Ну, или наорать на него.

– Это почти все младшей, – кривит губы тетка. – Старшую одеть, – многозначительный взгляд на меня, – трудно!

– Глеб Ю… – вижу рядом горничную, забирающую пакеты, и обрываю сама себя.

Без отчества.

– Мы можем поговорить?

– Да! – он улыбается. – Я тоже соскучился!

Мышь хихикает, тетка закатывает глаза, горничная краснеет.

А я собираюсь сказать