Брак понарошку, или Сто дней несчастья - Аня Вьёри

– Глеб!

Возмущаюсь и…

И больше ничего не могу сказать, потому что он притягивает меня к себе и целует, целует, целует…

– Эй, – несмело окликает нас охранник, – отошли бы…

– Дядя, не мешайте!

Строго отвечает ему кто-то снизу, а мы снова начинаем смеяться.

.

Эпилог

Злата

– Же сюи, тю э, иль, эль…

Очень аккуратно заплетенная первоклассница терпеливо повторяет спряжения…

– Тетя, можно хотя бы не за завтраком!

Мой муж округляет глаза, и направляет взгляд в потолок.

– Глеб, тебе разве в чем-то помешало знание французского? – невозмутимо спрашивает его Раиса Ильинична.

– Мышь, – Глеб, прищурившись смотрит на Маринку, – учи японский! Я его не знаю!

– Хватит с девочки и китайского, – уверенно вставляет тетя баба, а Глеб почему-то давится кофе.

– Что, опять шесть языков?

– Мы, Вербицкие, – тетушка заговорщически смотрит на Марину, – должны задавать уровень! К тому же, – кокетливо сжав губки, добавляет Раиса Ильинична. – не могу же я дать своим навыкам заржаветь.

– Ниче, не заржавеете, – невозмутимо отвечает ей Мышь, но тут же ловит взгляд своей наставницы и резко выпрямляет спину, – подскажите, бабулечка, а есть сырники с горчицей нормально? Этикет позволяет?

– Что? – округляет глаза наша тетушка, а Мышь молча указывает взглядом на меня.

Я замираю с ножом в руках.

А что такого?

Горчица-то дижонская!

Вкусно получается. Кисленько!

Но вся семья почему-то вопросительно на меня смотрит.

– Ну сырники и сырники! – возмущаюсь я.

– Ко мне как раз в пятницу собирается заехать Елена, – Раиса Ильинична переводит невозмутимый взгляд на Глеба. – Ты ее знаешь, она оформляла детские в доме Светловых. И надо позвонить Сафроновым, у них была замечательная врач!

– Теть, – я всплескиваю руками, – ну что вы собрались оформлять? Ну… Я просто ем сырники!

Смотрю на Глеба, а тот сидит с совершенно счастливой улыбкой.

– Ну скажи ты им! – прошу поддержки у мужа.

– Проще согласиться! – подмигивает он мне. – Потом разберемся.

– Глеб! – я вспыхиваю.

Раиса Ильинична закатывает глаза, Мышь хохочет, а Кактус, сидящий под столом, удивленно выглядывает…

Боже, и это моя семья!

Да!

И я их безумно люблю.

Мужа, сестру, нашу тетушку…

И… наверное, скоро появится еще один Вербицкий. Если еще не, так сделаем… За нами с Глебом не заржавеет.

И будем собираться вот за этим же столом только уже впятером.

А потом, может быть, и вшестером.

А еще…

Обрываю свои мечты.

Какая разница, сколько нас. Мы – одна семья.

Навсегда.

И это самое главное счастье!