«Футуромания»: электронные грезы, желающие машины и музыка завтрашнего дня сегодня - Саймон Рейнольдс
Boards of Canada держались в стороне от всего этого хаотичного ребячества. В то время как джангл и его запоздалые последователи из высшей лиги IDM переворачивали традиционные музыкальные приоритеты, выводя барабаны и бас на передний план, BoC совершили обратный переворот, восстановив главенство мелодии и настроения. В ранних интервью Сэндисон и Эоин подчеркивали, что им неинтересно следовать джангл-повестке, которую они считали мимолетной модой. Для Boards of Canada ритмы были «лишь средством доставки странных и красивых мелодий». И это было первое, что поражало при прослушивании Music Has the Right to Children — то, как в треках вроде «Roygbiv» звучали великолепные, протяженные мелодические линии, растянутые на множество тактов, в то время как большинство электронных треков той эпохи обычно состояли из лаконичных риффов и коротких, цикличных паттернов.
«Мне всегда казалось, что ритм — это та часть музыки, которая, к лучшему или к худшему, выдает ее возраст, — говорит сегодня Сэндисон. — Он выдает эпоху; это заменяемый элемент в кавер-версиях. Но люди привязываются к последовательности аккордов или нотному рисунку, потому что они неподвластны времени. Мы создаем музыку методом вычитания. Поэтому во многом работа над Music Has the Right сводилась к процессу отсечения лишнего: мы отбрасывали приемы других музыкантов, которые нас раздражали, пока оставшийся костяк наконец не переставал вызывать раздражение. И это превратило весь наш саунд в своего рода призрак музыки, присутствующей в реальности лишь отчасти».
Нельзя сказать, что на Music Has the Right совсем нет внушительных битов. На самом деле в этом коктейле на удивление много хип-хопа, местами переходящего в своего рода убаюкивающий бум-бэп. Трек «An Eagle in Your Mind» со скрэтчингом и зацикленным брейком похож на гифку из выцветших архивных кадров, на которых олдскульная би-бой-команда West Street Mob крутится на спинах и коленях под свой хит 1983 года «Electric Boogie». Другие композиции, например «Rue the Whirl» с ее грохочущими барабанными сбивками, точно так же вызывают в памяти образы ушедшего Бронкса, но совершенно парадоксальным образом переносят их в сельскую Шотландию. В целом же биты в треках Boards of Canada создают скорее мечтательное ощущение зависания вне времени, нежели стремительного рывка сквозь него.
Еще одной чертой, отличавшей Music Has the Right to Children от современных ему релизов их номинальных коллег вроде Autechre и Two Lone Swordsmen, был общий саунд-дизайн пластинки, порвавший с чистой, прозрачной и стерильной аурой той эпохи. Вместо этого Boards of Canada использовали сочетание аналоговых и цифровых методов, чтобы придать своей музыке колеблющуюся, зернистую текстуру, вызывающую ассоциации с кинопленкой, винилом и магнитной лентой — носителями, которые со временем неизбежно стареют и искажают звук. Слушая такие треки, как «Wildlife Analysis» или «The Color of the Fire», невозможно не думать о пожелтевших фотографиях в семейном альбоме, покрытых пятнами и выцветших кадрах пленки Super 8 или о глухом, изобилующем провалами звуке любимых кассет, слишком долго пролежавших на приборной панели машины.
В интервью времен Music Has the Right участники Boards of Canada признавались, что почти не слушают — и даже не особо любят — современную электронную музыку. Вместо этого они упоминали в качестве ориентиров таких, казалось бы, неожиданных пионеров синтезатора, как Devo и Исао Томита, и восторженно отзывались об акустическом богатстве песен Джони Митчелл. Братья рассказывали, что подвергают «процессу порчи» свои мелодии, сэмплированный вокал и практически каждую звуковую текстуру.
«Мы пришли к этому звуку очень постепенно, — вспоминает сейчас Эоин. — Еще будучи подростками, на протяжении большей части восьмидесятых, мы записывались в составе группы под разными вывесками, и у нас накопилась приличная коллекция собственных старых паршивых записей, которые нам безумно нравились. Затем, примерно в 1987 или 1988 году, мы начали экспериментировать с ленточными коллажами из демок, которые намеренно портили, чтобы создать ощущение зажеванных библиотечных пленок, найденных где-то в поле. Это и стало зерном всего проекта. В те времена у всех были ящики, полные уникальных кассет с записанными обрывками радио- и телеэфиров; сегодня эта культура, к сожалению, утрачена. Лично для меня найти в шкафу какие-нибудь забытые записи — это всегда волшебство и сокровище, так что отчасти наша идея состояла в том, чтобы сочинять новую музыку, которая воспринималась бы как нечто давно знакомое».
Истоки звучания Boards of Canada восходят к 1981 году, когда братья начали проводить первые элементарные эксперименты с монтажом магнитной ленты. «Мы нарезали записи коротковолнового радио на древнем портативном магнитофоне и собирали из них треки, грубо накладывая дорожки друг на друга», — рассказывали они шотландскому сайту об электронной музыке EHX в начале 1998 года, в интервью, которое, судя по всему, стало для Boards of Canada самым первым.
Эти школьные попытки приобщиться к конкретной музыке указывают на близость к британской индастриал-сцене — к коллажам на магнитной ленте и эмбиентным дроун-ландшафтам, которые создавали Nurse with Wound и Zoviet France начиная с ранних восьмидесятых. Но к началу 1990-х Boards of Canada стали больше похожи на полноценный живой состав — с гитарой, басом, живыми барабанами и редким вокалом. Впрочем, они не были группой, которая отрывалась на сцене; они стояли ближе к представителям «экспериментального атмосферного рока», как они сами это называли, вроде Cocteau Twins и My Bloody Valentine, посвятивших себя исследованию гитарных текстур и живописных возможностей звукозаписывающей студии. Подобно Кевину Шилдсу на Loveless, BoC экспериментировали с сэмплированием собственных гитар. Шугейз-наследие отчетливо ощущается на Music Has the Right в треках вроде «Smokes Quantity», чья газообразная текстура напоминает MBV в их самые туманные и тонально искаженные моменты.
В то время как большинство артистов первой волны британского IDM начинали с грохочущего техно и визжащего эйсида для хардкорных рейвов, траектория Boards of
