Педагогическое наследие - Михаил Ильич Ромм
У Висимбаева «Одиночество» не получилось. А «Молодожены» сделаны хорошо, с хорошими национальными признаками. Я прочитаю: «Молодая женщина стелет постель…» (читает).
Это интересно хотя бы по материалу. Она не хотела выходить замуж, но ее заставили, Так же хорошо решены давно женатые: она ждет, когда муж уляжется, затем садится у его ног, он кладет ей ноги на колени, и она гладит ему ноги. В этом решении есть какое-то своеобразие.
У Розенталя в «Одиночестве» есть очень неплохая деталь. Он вошел в мокром пальто, в шляпе, повесил все это на вешалку, на которой ничего нет, только пыльная дамская шляпа. Он снял ее, тщательно вычистил и повесил обратно. У Розенталя обращает внимание, особенно в этюде о молодоженах, необыкновенное количество трепотни, а детали там интересные. Они торопятся в театр, она погладила ему брюки, и когда она их подала, он увидел, что брюки поглажены поперек. В этом что-то есть. Но это снабжено огромным количеством совершенно ненужных разговоров. Зато «старожены» сделаны неважно. О том, что любовь прошла, можно судить только по тому, что оставлена записка сыну Сереже и что он пятнадцать лет искал парную чашку и наконец нашел. Это как раз то, чего я просил не делать: «Пятнадцать лет, как мы женаты». Найдите доказательства, а говорить не нужно. Вы не нашли этих пластических деталей, которые нашел Микаэлян.
Серый, по-моему, написал несерьезно.
У Захариаса я искал, искал, но не нашел интересных деталей. Я помню до сих пор его вступительную работу, где он нашел великолепную деталь: идет слепой в Ташкенте по городскому саду и ощупывает палкой куст. И вдруг там, где камня не должно было быть, он наткнулся на камень, который кто-то бросил. И он сразу растерялся и уже не знает, куда идти, почему вдруг здесь камень. Это была прекрасная деталь. В этом задании этого нет.
Крыжановский, несмотря на вступление, в котором он блестяще подготовил себе платформу, сказав, что в определенном контексте даже такие пошлые стереотипные вещи, как высохшие чернила, фотографии, святочное запыленное письмо и собачки, могут быть оправданы, – он все-таки их не применил. Я ждал, что после такого предисловия он докажет, что все это нужно. Ничего подобного, ничего этого нет.
Неплохо в «Утре», что милиционер целует дворничиху. Правда, есть более интересная история, когда Два милиционера борются на глазах у дворничихи. Действительно, такое можно наблюдать только в шесть часов утра, чтобы два молодых милиционера резвились. Но и это неплохо наблюдено.
И последний анекдот. Молодой муж прибегает домой покушать. Есть нечего. Они целуются. Прибегает днем: «Еда есть?» – «Нет». Они опять целуются.
У Логачева хорошо решены «Молодожены» и «Одиночество». «Одиночество» чрезвычайно интересно решено и страшно неожиданно. И такая неожиданность решения темы мне понравилась.
«Молодоженов» он сделал как сенсацию: полный коридор людей, и сквозь строй идут парень с девушкой, которые, очевидно, только что обвенчались. Тоже более необычно, чем все остальные работы. И поэтому сразу появляется какой-то образ.
У Терещенко «Одиночество», первый вариант, – собака над свежей могилой. Этого я не принимаю. Вариант второй интереснее. Это уборная в театре. Театральная афиша. Цилиндр. На скамье лежит человек… (читает). Примус. Он горит для обогрева комнаты. Под скамьей пустая водочная бутылка. Это неплохо, хотя более или менее в традициях XIX века. Третий вариант, когда молодой человек проявляет фотокарточку любимой девушки. Я считаю, что это этюд на тему «фотолюбитель». Одиночества я там совершенно не понял.
«Молодожены» – неплохо. Вместо поцелуев она бьет его по морде. Уже есть какая-то попытка выйти из штампа: нагнись – раз, и хлопнула, а он все терпит. В этом что-то есть. Он ищет детали в отношениях людей. Например, давно женатые: «За обеденным столом сидят пожилые муж и жена»… (читает). Тут не хватает какой-то точки, не сформировался эпизод, но все-таки какая-то доказательность в этих вещах есть. Хорошо, что поиски идут в отношениях людей.
Интересно у Данелии решен этюд утра. Правда, это не утро. Я его прочитаю: «Камера двигается параллельно земле, покрытой чистым нетронутым снегом»… (читает) Следы появляются сами по себе, очевидно, это мультипликационная съемка. «Впереди, по прямой, быстро печатаются следы сапог. За ними, метрах в десяти, бегут следы башмаков»… (читает). Музыка играет похоронный марш.
Во всяком случае, остроумие выдумки следует признать, может быть, это и пригодится. Другой эпизод – с рыбаками – неинтересен.
Дальше есть утро, в котором единственная деталь, использованная у двоих: у Данелии более густо и у Поплавской. В этом есть доказательство раннего утра: «Большая овчарка»… (читает). Мне кажется, что следующие собаки портят вам эффект первой.
Вообще у Данелии есть чувство детали, бесспорно, но общее решение не всегда доведено до конца.
У Наумова есть что-то интересное. Первого варианта нет, начинается прямо со второго. Мне показалось чрезвычайно аллегоричным и сложным решение одиночества: задыхается под стеклянным колпаком ящерица, человек входит, снимает колпак и садится плакать. Надо понять, что его покинула женщина и он задыхается так же, как ящерица. Это слишком сложно и не доходит. Во втором варианте чего-то не хватает для точной мысли. У вас главным образом настроение, пейзаж. Все это литературно интересно, а вам нужно переходить к кинематографу, пусть грубоватой, но точной детали. Сегодня вы слышали такие образчики, как человек в пижаме, как платок, который он взял у жены. За этим видно что-то еще. Как будто бы маленькая деталь, а раскрывает гораздо больше, чем в ней есть. Мне нравится, что она начала у вас кое-где появляться.
Что мне понравилось у Туманова? Два милиционера перед молодой дворничихой, которая громко смеется, пытаются повалить друг друга в снежный сугроб. Пришла подвыпившая компания, один с патефоном и женской сумочкой, другой – со стулом. Это хорошо. Семь часов слабее
